Чтение онлайн

— Ты решишь, что у меня поехала крыша, Гор, — шуршание за спиной, а через миг тонкие руки скользят по плечам, обнимая. Славка прижалась, уткнулась лбом между лопаток. — Честно говоря, я сама считаю, что у меня поехала крыша и что, кажется, мне пора связаться с последним моим психологом, — короткий, совершенно невеселый смешок.

Я вздохнул, разворачиваясь к ней, сгребая, укладывая и укладываясь сам. Пальцы все еще ледяные и мурашки на коже размером с горох.

— Утром? — спросил, выключая свет.

— Утром, — тихо ответила Славка, выдыхая. Колючий выдох, слишком нервный.

— Всю правду?

— Всю правду, обещаю, — снова так тихо, что я едва услышал. — Прости за нож, — добавила спустя какое-то время, прижимая такие же ледяные, как и руки, стопы к моим лодыжкам, заставляя дернуться. — Я… я не знаю, что бы делала, если бы тебя проткнула… Я…

— Все, тш-ш-ш, — я ближе притянул Воронову к себе. — Не проткнула бы, Славка. Не думай об этом, я просто разозлился из-за вранья. Ты совершенно не умеешь врать. Удивляюсь, как умудряешься лапшу на уши госам и китайцам вешать и почему они тебе верят, — усмехнулся, стараясь ее расслабить.

— Они — не ты, — выдохнула она спокойнее. — А еще мой активный словарь булшитинга гораздо богаче, чем ты думаешь.

— Учту, — кивнул я, целуя Славку в макушку и закрывая глаза.

С утра так с утра. Но она расскажет мне о том, что случилось, а Энджи поделится тем, что сохранилось в ее памяти — командами и звонками.

Проснулся я раньше Славки, осторожно выбрался из кровати, чтобы ее не разбудить, заткнул Энджи по той же причине и после душа ушел на кухню — готовить нам завтрак и копаться в мозгах ИИ. Утро не радовало, как, в общем-то, и все, что случилось накануне.

На улице осенний нудный дождь, внутри какое-то непонятное скребущее беспокойство, скорее интуитивное, чем осознанное, а своей интуиции я привык доверять.

Энджи послушно мигнула стилизованной Э, сменяя цвета и выходя из спящего режима, так же послушно включила плиту и кофеварку, вывела на экран статистику за последние сутки и рецепт сырников, давая понять, что это единственное, что можно приготовить из продуктов, доживающих свои последние дни в холодильнике.

Я вытащил все необходимое, переключил управление с трекера на планшет и ушел в данные. Смешивал, взбалтывал и косился на результаты быстрого анализа, стараясь не проморгать момент, когда Лава проснется. В движении всегда думалось проще.

К моему удивлению, никаких звонков, выходов во внешнюю сеть, даже попыток подключения не было. Вообще ничего не было. Помощница не зафиксировала никаких команд: ни голосовых, ни отданных с трекера, не считая моей.

Я налил в сковороду масло и полез в управление и настройки дома, чтобы посмотреть, что вообще происходило в квартире в промежуток с двух до четырех, но и здесь не нашел ничего. Вообще ничего, что, в общем-то, насторожило только сильнее.

Энджи с какого-то хрена не зафиксировала открытое окно, опущенные шторы, воду, включенный Славкой спот. Девственно-чистый лист, мать его.

Я вернулся к сырникам, вводя в ИИ очередную команду на анализ, полез в почту.

Славка сама все удалила? Зачем?

Или в Энджи очередной сбой? Или кто-то влез со стороны? И если со стороны, то как?

Первое, что я сделал во время спайки и сейчас, прошерстил настройки безопасности… И все там было в порядке. Тогда какого хрена…

ИИ завершила пятый по счету, не давший ничего нового анализ, когда я снял со сковороды последний сырник, и снова ничего не выдала. Ни ошибок, ни санкционированных входов.

Я уже собирался залезть дальше в корень, но со стороны спальни раздалось какое-то шуршание. Славка явно проснулась, а значит, через несколько минут окажется на кухне.

Может, все-таки она сама все стерла…

Я свернул окна, отставил планшет и засунул измазанную маслом сковороду в посудомойку. Видел я вчера, как недовольно Воронова поджимала губы, как хмурилась, когда я мыл посуду, слышал, как фыркала, когда оставил приборы на раковине. У нее, видимо, где-то тут пунктик: на посуде и мойке. Славка вообще в плане порядка и организации пространства довольно придирчива. Меня подобные вещи всегда волновали мало: не отваливается, пыль по полу комками не летает и хрен с ним. Мне главное, чтобы приткнуться было где с компом, остальное по боку.

Но Лава вообще за порядок и контроль. По мелочам видно: в машине всегда так, чтобы за дорогой следить, почта в ящике по клиентам и проектам рассортирована, косметика в ванной по ящикам и полкам, а не как обычно — в беспорядке по всем поверхностям, никаких чашек по квартире, минимум мелочей.

— Доброе утро, — улыбнулась она, входя на кухню. — Ты приготовил завтрак? — такое удивленно-недоверчивое, и глаза огромные.

А я завис на ней в который раз. Сонная и немного растрепанная, в длинной футболке и тапках, взгляд все еще слегка затуманенный. Тонкая, маленькая, теплая.

— Приготовил, — улыбнулся, потому что не смог сдержаться. Поставил тарелку на стол и к себе ее притянул, намереваясь поцеловать. Никогда не надоест ее целовать, никогда не надоест ее в лапах загребущих держать, к себе прижимать, ощущая изгибы и запах сумасшедше-летний. — Доброе утро, Лава. Давай сначала поедим, а потом в душ. А то остынет все.

— Я зубы не чистила, — уперлась она ладонями мне в грудь, не очень настойчиво, но все-таки.

— Плевать, — пожал плечами, все-таки накрывая губы своими. Очень круто оказывается вот так ловить ее, очень круто ощущать, как гаснет сопротивление, вообще с ней все очень круто. И как-то по-другому, по-новому. Раньше, по крайней мере, не замечал за собой таких порывов, да я и завтрак-то раньше, кажется, никому не готовил, не реагировал так остро на слова, движения, взгляды, не ждал с таким животным предвкушением чужого пробуждения. Не было раньше кайфа в том, чтобы смотреть и наблюдать. Как она пьет кофе, как заправляет волосы за ухо, как трет запястья, как просто молчит, задумавшись, и глаза теплые, зелено-карие тонут в дымке далеких мыслей.

Моя Лава.

Славка замерла в моих руках, обрывая поцелуй, потерлась носом, как кошка, жмурясь и щурясь, о плечо, пробежалась ноготками по шее.

— Классно с тобой вот так, — мурлыкнула тихо, снова замирая. И мурашки пробежали от затылка до пяток от этих простых слов. И казалось, что можно еще с двадцать Энджи напилить за полчаса, что можно дом построить, дерево посадить, и что там дальше в этом долбанном списке? В общем вот это вот все и сверху луну, звезды и солнце ей под ноги швырнуть. Просто, чтобы было, просто, потому что могу и хочется.

— Угу, — выдавил я очень внятное и взрослое. — Завтракать?

— Угу, — ответила Воронова эхом, и я ощутил, как грохнуло громко и сильно сердце о ее ребра.

А через пару минут мы уже сидели за столом, Лава наливала нам кофе и собиралась с мыслями, чтобы рассказать о том, что произошло ночью.

— Я проснулась, потому что захотела пить, Гор. Пошла на кухню и… видела Дыма здесь, — начала она, размешивая сахар. — Так же ясно, как тебя. Говорила с ним, слушала, смотрела. Боялась сильно. Я очень устала бояться, Гор, — призналась она тихо, смотря теперь в глаза и не отводя своих. Встревоженный и одновременно задумчивый взгляд. Слова, не отражающие и сотой доли того, что она наверняка пережила, ровное дыхание. Лава контролировала сейчас каждый вдох и выдох. Сидела ровно, смотрела твердо. Очень чисто.