Чтение онлайн

Тут же раздался какой-то шорох, быстрые шаги, чужая рука сжала мои пальцы.

— Слава…

Я осторожно повернула голову и все-таки смогла посмотреть на Гора. Мозг, несмотря на боль, работал нормально. Я помнила, что произошло, понимала, что, скорее всего, в больнице, понимала, что раз так, значит, все не особенно весело.

— Гор… — попробовала улыбнуться, но вышло, кажется, не очень. Голос был хриплым и шершавым, как будто я наглоталась ледяного воздуха. — Привет.

Он выглядел взвинченным, был растрепанным, бледным. На лице больше, чем обычно, отросла щетина, взгляд беспорядочно метался по моему лицу. Мятая рубашка, расстегнутая у горла, такие же мятые брюки, морщинки чуть глубже у глаз.

— Привет, — как-то потеряно отозвался он, смотрел с тревогой, сжимал мою руку, опускаясь на стоящий рядом стул. — Как ты?

Хороший вопрос, если бы я понимала, как я…

— Башка трещит и ногу тянет, в остальном, кажется, порядок, — еще одна попытка улыбнуться, а он наклонился ниже, наверное, чтобы лучше слышать, потому что язык во рту ворочался с трудом. — Я в больнице? Насколько все плохо? — спросила, скользя большим пальцем по горячему запястью, взглядом — по заострившемуся лицу.

— У тебя перелом левой ноги, ушибы и глубокие царапины на шее из-за осколков, — ответил Игорь мягко и вдруг поднес руку к губам, поцеловал осторожно костяшки пальцев, погладил. Драно и громко выдохнул, возможно, наконец-то расслабляясь, пусть и не до конца.

— Открытый или закрытый? — спросила, накрывая его руку второй и стараясь при этом не морщиться от боли. Немного тянуло на самом деле все тело, шея действительно зудела, болела грудная клетка, но по сравнению с ногой, почти неощутимо.

Перелом — это дерьмо…

— Закрытый, — прохрипел Ястреб, погладил меня по голове. — Хочешь чего-нибудь? Пить?

Я только головой отрицательно покачала. Очень медленно, чтобы не вызвать очередной приступ боли и тошноты. Потянулась к лицу Игоря, пробежалась кончиками пальцев по подбородку и скулам. Недолго, потому что сил, на удивление, не было совершенно, рука просто свалилась назад, против моей воли. Гор наклонился еще ниже.

— Давно я здесь?

— Часов двенадцать, — ответил он тихо. — Сильно болит? Может, врача позвать или медсестру, чтобы тебе ук…

— Не надо, — снова улыбнулась я. — Не суетись. Все хорошо.

— Лава, все вообще ни хрена не хорошо, — прорычал он, тут же резко выпрямляясь, сверкая льдом и сумраком стальных глаз, сжимая мои пальцы крепче.

Я только вздохнула.

Ну а что тут скажешь? В целом, он, конечно, прав. Ситуация — то еще дерьмо.

— Как давно ты здесь? — спросила, зная заранее, что услышу в ответ. Впрочем, Игорь ничего не ответил, просто посмотрел на меня, как на идиотку, и я улыбнулась шире.

А Ястреб снова наклонился, уткнулся беспокойной головой мне в бедро, опять коснулся губами руки, которую сжимал в своей.

И что-то защемило, натянулось и лопнуло внутри меня с оглушительным звоном, с пронзительным грохотом, как будто взорвалась очередная граната, только совсем не в голове в этот раз, где-то глубже, где-то больнее.

Я немного сдвинулась, чтобы так не тянуло ногу и шею, и запустила пальцы в его волосы, перебирала пряди и молчала. И непонятно, кого эти действия больше убаюкивали — меня или Гора. Я не поняла, когда снова отключилась.

Когда открыла глаза, Игорь все так же, уткнувшись лицом мне в руку и скрючившись на стуле, спал, а за окном занимался чахлый осенний рассвет, в палате и в коридоре стояла подозрительная тишина, что-то текло из капельницы мне в руку, мигал пульсометр на запястье.

Я полежала несколько секунд, а может и минут, глядя то на темную, склоненную макушку, то в потолок, прислушиваясь к себе и собственным ощущениям.

Это пробуждение было менее приятным, чем первое, из-за боли, зато более осознанным. Видимо, обезболивающие перестали действовать, и в голове прояснилось достаточно, чтобы в памяти начали всплывать картинки случившейся аварии.

Темный паркетник, и настойчивое желание его водителя меня покалечить, отсутствие адекватной реакции от Энджи в первые мгновения… На самом деле, любой реакции. Судя по тому, что я помнила, ИИ столкновения в первые секунды вообще не заметила, не зафиксировала. А в последние несколько минут просто отключилась: погасший экран, мертвая приборная панель, зависший трекер на запястье. Интересно, писали ли камеры?

Я повернула голову к тумбочке и тут же улыбнулась — с краю лежал планшет Ястреба. Аккуратно, стараясь особо не шевелиться потянулась к гаджету, но пальцы сжать на нем не успела, только задела самыми кончиками прохладный биопластик.

— Проснулась? — перехватил Ястреб мою руку, заставив вздрогнуть и повернуть к нему голову. Чувствовала себя нашкодившей школьницей: и стыдно и смеяться хочется. А Игорь невозмутимо положил мою руку на кровать, сам с явным трудом выпрямился, морщась и кривясь. — И вместе с тобой, судя по всему, проснулась неугомонная жажда деятельности, да, Слава? — смотрел с беззлобной насмешкой и немым укором. Очень таким показательным укором.

— Я хотела посмотреть записали ли что-то камеры кара, а еще я…

— Обязательно, — Гор поднялся на ноги, обрывая меня, забрал гаджет с тумбочки. — Сразу после того, как позавтракаешь и тебя осмотрит врач, — он нажал на кнопку вызова медсестры над изголовьем и спокойно направился к двери, потягиваясь и разминая спину, плечи, шею. Взъерошенный, во все еще измятой одежде, на лице щетина. Но такой самоуверенный, что я готова была его стукнуть.

— Гор! — рыкнула возмущенно в широкую спину.

— Я за завтраком, — махнул он рукой, не поворачиваясь и все-таки вышел. А я раздраженно откинулась назад на подушки.

Но долго тихо возмущаться на Ястреба мне не дали. Буквально через десять секунд в палате появились медсестра и врач, и стало как-то не до того.

В общем, авария для меня закончилась, закрытым переломом голени, ушибами грудной клетки, ушибами плеча, осколочными ранениями шеи, рук и лица. На шее справа и на правом же плече им пришлось шить, остальному хватило какого-то клея.

Ну клей и клей, хрен с ним.

А дальше стало совсем нерадостно.

— Сколько?! — вытаращилась я на плотного, светящегося почти доктора.