Чтение онлайн

— И часто он так за них заступался?

— Не знаю, — снова покачала Воронова головой. — При мне такого вообще ни разу не случалось больше. Но у Дыма нормальный класс был, да и любили его. Были, конечно, и ссоры, и драки, но так что бы над кем-то издевались или кого-то гнобили постоянно… — Славка не договорила, просто отрицательно покачала головой, продолжая крошить салат.

— А остальные Красногорские? Вы их часто видели?

— Я вообще ни разу, как и говорила, — призналась Слава. — Дима, скорее всего, видел, когда приходил к ним домой. Да мы и маму то их редко видели. Если я правильно помню, то она работала на местной ферме, молочной. Болела часто очень. Условия на ферме — адские, оплата, скорее всего, и того хуже. Думаю, очень вероятно, что она подрабатывала где-то.

Я задумался, заканчивая с рыбой, отобрал у Славки несчастный салат, опасаясь, что в миске будет только он, вручил вместо него орехи.

— С Валей понятно, более или менее, а с девочкой что? С ней Дима общался?

— Мне и на этот вопрос ответить будет сложно, — скривилась Лава и стащила со стола полотенце, чтобы вытереть руки. — Мне кажется, что они разговаривали, только когда Дым с Валей рядом были. В том смысле, что она в основном за Валей тенью ходила. Еще тише вела себя, чем он.

— Серая мышь?

— Нет, не то… — дернула Славка плечом. — Просто… заторможенная как будто, как будто ей не очень интересно было или не надо. Мы как-то вместе со Светой смотрели, как мальчишки играют в футбол у школы. Я кричала, болела, возмущалась громко, в общем, следила за игрой и подбадривала Димку, а сестра Вали все полтора часа делала уроки. Только в самом конце, когда мальчишки к нам подошли, улыбнулась.

— Ясно, — кивнул отрывисто. — Что-то странное за ними замечала?

— Нет. Но думаю, что, если что-то и было, можно попробовать порыться в сети. Взломом больше, взломом меньше, — философски пожала Воронова плечами, а я наконец-то закончил с салатом и полез в духовку за нашим обедом, фыркнув про себя на последнее заявление.

— Они нормальное абсолютно впечатление производили, — продолжала Славка, пока я накрывал на стол. — Говорю же очень напоминали нас с Димкой: тоже всегда вместе, друг за друга держались, помогали, наверняка были понятные только им двоим шутки и свои ритуалы. Со школы и в школу тоже всегда вдвоем. Обычные дети, в общем. Наверное, у них просто необходимости ни в ком другом не было. Да и… — Лава замолчала, закусив нервно губу, потянулась к запястьям в знакомом жесте.

— Что? — замер я с формой в руках, внимательно за ней наблюдая.

— Возможно, они — это тупик, — вздохнула тяжело. — Екатерина Николаевна не только к Красногорским ходила, ты же понимаешь?

— Понимаю, — кивнул, возвращаясь к нашему обеду. — Но начинать откуда-то надо. Шерстить просто так весь город… — я покачал головой. — Думаю, у нас нет на это времени. Что-то еще про них рассказать можешь? Может, Дима еще что-то говорил?

— Нет, — запустила Славка пальцы в волосы. — Он вообще не любил про них говорить, если уж на то пошло. А когда к Красногорским ходил, всегда в плохом настроении возвращался. Я маму их видела несколько раз всего: бледная всегда, почти болезненно-худая. Она… — Лава замолчала, как будто ника не решалась продолжить дальше.

— Славка?

— Она немного отталкивала, — подняла Воронова на меня взгляд. — Если Екатерина Николаевна всегда выглядела аккуратно и чисто, то Красногорская… С ней не очень приятно было рядом находиться: чем-то кислым пахло, волосы спутанные, обувь грязная. Это снобизм, я понимаю, но… мне маленькой, мать Светы и Валика не особенно нравилась.

— А поведение? — спросил, разворачивая Славку к столу и садясь сам, потому что, пока она говорила, успел раскидать еду и закончить с сервировкой.

— Обычное… — пожала она плечами, но к тарелке не притронулась, просто крутила вилку в руках, разглядывая собственный стакан с водой. — Нормальный голос, нормальный взгляд, движения, — скривилась коротко. — Ну, то есть ничего такого, что бы заставляло насторожиться. Я не слышала, чтобы она кричала на Валика или дочь, Дым тоже ничего такого не говорил.

— Понятно, — кивнул, вкладывая в застывшую Славкину руку вилку. — Ешь, а потом пороемся вместе в сети, может что-то и найдем.

— Угу, — как-то неуверенно пробурчала Воронова и нахмурилась снова.

— Что не так?

— Я просто пробую еще кого-то вспомнить, к кому Нестерова ходила так же… — она тряхнула головой, обрывая себя на полуслове, и взгляд прояснился. — Уверена просто, что кто-то еще был. Я вспомню, — кивнула сама себе и вонзила вилку в кусок мяса, заставив меня немного расслабиться.

Вообще, Славка права, конечно. Не факт, что анон как-то связан с Красногорскими, не факт, что как-то связан с теми, к кому приходила когда-то на дом Нестерова.

Вот только… только я все равно не понимал, зачем Екатерина Николаевна брала с собой сына, тем более если ему это не особенно нравилось.

Я размял шею и отбросил бесполезные пока мысли. Анон-аноном, а обед по расписанию.

Станислава Воронова

Красногорские — вообще последние, кого я хоть как-то связывала с Дымом. Мы действительно мало с ними общались или… так только казалось? Что вообще я знала о тех, с кем пересекается Димка в школе помимо меня? На уроках, футболе, во дворе?

У него ведь было много друзей, на похороны пришла почти вся школа, как минимум половина двора, знакомые знакомых Екатерины Николаевны и их дети.

Что вообще за дебильная традиция таскать на похороны всю семью? Как будто это событие то, что стоит помнить ребенку…

Я ковырялась в тарелке и пробовала подстегнуть собственную память. Но подстегивалась она отвратительно. До недавнего времени все воспоминания о событиях тех лет, о Деде и Димке, о Екатерине Николаевне и тех событиях покоились на съемном носителе с пометкой Троян где-то на самых дальних задворках моей памяти. И я никогда не собиралась их оттуда доставать. А сейчас вдруг выяснилось, что достать их необходимо, и что сделать это нифига не просто. Старые битые файлы хреново встают на новую операционку.

После обеда Гор ушел звонить Черту, а я осталась на кухне в обнимку с планшетом искать в сети все, что можно, на Красногорских.

Они, оказывается, были и на прощании у школы, и на кладбище, стояли недалеко от меня. О чем мне легко поведала очередная фотография на страницах «Тюкалинского вестника». Я на этой фотографии, вцепившись в мамину руку, пряталась за ней, как будто хотела отгородиться от того, что происходит вокруг, и от фотографа, который и сделал этот снимок. Забавно, но его я запомнила. Он казался хуже остальных: молодой, моложе остальных, носился вокруг гроба, толпы, щелкал постоянно затвором, словно курок взводил, почти тыкал в лица камерой, даже Екатерине Николаевне, не обращая внимания на попытки остальных взрослых его угомонить.