Чтение онлайн

Я тряхнула головой, убрала пальцы от клавиатуры, чтобы прижать к векам и сдержать очередную попытку разревется, сглотнула комок в горле. И снова вернулась к ноуту на этот раз, чтобы все проверить и прогнать домашнюю систему через тесты.

Я не буду больше об этом думать, я не хочу больше об этом думать. Поговорю с Ястребом, но потом… Позже, когда смогу нормально дышать и думать. Когда нервы перестанут крошиться от одной мысли о нем, когда сдерживаться будет легче.

Через два часа я закончила прописывать тесты, оставила ИИ на проверку и завалилась спать, не думая и не прокручивая без конца в башке разговор, услышанный в долбаной переговорке.

А вот с утра на кухне меня ждал сюрприз. Сюрприз, сука, из-за которого я сползла на пол и заскулила, как побитая собака, стоило понять, на что именно наткнулись мои тесты. Совершенно случайно наткнулись.

Нет, с подгрузкой словарей все было хорошо, все плохо было с самой Энджи и с доступом к ней. Ястреб за мной следил. И судя по тому, что я увидела, когда залезла внутрь и начала разбираться, следил давно. Получается… получается не доверял и сомневался с самого начала, с того самого дня, когда всплыли кривые отчеты. Сомневался все это время, не доверял…

И я сжалась, скукожилась возле стола и все-таки разревелась, потому что теперь все, вообще все, что между нами происходило, можно было смело сливать в реестр ошибок. Это все один огромный баг и кривой код.

Сука, что ж так хреново-то? Почему так больно?

И если совсем честно, то так плохо мне не было, даже когда я услышала тот бред от Темы, так плохо и отвратительно мне не было вообще никогда. Возможно… Возможно, Валентин был прав, и я действительно никого и никогда не любила. А сейчас, словно разорвало все к хренам, раскурочило, вывернуло наизнанку. И невероятно хотелось, чтобы оно… вот это вот все побыстрее прошло, чтобы закончилось и перестало так тянуть и кромсать. Невероятно хотелось перестать чувствовать. Но перестать чувствовать я не могла, могла только напиться.

И я продолжала сидеть на полу и скулить. До головной боли и икоты, до хрипоты и почти полного опустошения. Так я не ревела тоже, пожалуй, никогда…

Соскрести себя с пола удалось только через пару часов, доползти до ванной, умыться и бросить в Янку кличем о помощи. Сейчас Белка казалась единственным здравомыслящим человеком во всей этой истории. Единственным человеком, который знал меня так же хорошо, как я сама, единственным человеком, который всегда оставался рядом, несмотря ни на что, несмотря на все мои закидоны, тараканы и косяки.

Белка ждать себя не заставила, была у меня через сорок минут с двумя бутылками рома и какими-то салатами, под которые изливать душу оказалось не так тяжело.

— Слав, — хрустнула моя любимая Янка огурцом, — Ястреб твой, конечно, мудак, но мудак с принципами.

— И что это должно значить? — я с сожалением опрокинула в себя остатки алкоголя и протянула руку к бутылке, чтобы заполнить пустующее нутро бокала.

— Что он вряд ли сознательно тебя обидел.

— Да зашибись, — всплеснула я руками. — То есть то, что он делал это бессознательно, его оправдывает, так, что ли?

— Не передергивай, — поморщилась Белка.

— Я не передергиваю, — отмахнулась, снова прикладываясь к бокалу. — Он взрослый мужик, гениальный кодер, а просчитать такую фигню не смог? Тогда тем более пора все заканчивать.

— Ты не хочешь ничего заканчивать, — покачала Янка головой, подставляя свой бокал под разлив. — Если бы хотела, сейчас бы здесь сопли не размазывала. И он не хочет, судя по тому, что проторчал у твоей двери два дня почти.

— Я… — я сглотнула, подхватила с тарелки лист салата, принялась его вертеть. — Я не знаю, как смогу с ним работать после такого. Не знаю, как смогу доверять. Он врал мне, получается, с самого начала. И хрен его знает, врал ли только об этом. Может, Сашка прав, и задача — просто меня подмять, сделать удобной?

— Ты дура? — Янка отвесила мне подзатыльник, не болезненный, а скорее обидный, заставив шлепнуть ее по руке. — Он столько с тобой возился, чтобы, конечно, только под себя помять.

— Ну… секс у нас был хороший, — пробормотала я. И гнала, гнала от себя мысли и воспоминания о базе отдыха, о вечерах вместе, о том, как он мотался мне за прокладками, как таскал мне ужины в офис, как был рядом и как почти заставил поверить, что с ним безопасно. Что мне в принципе может быть безопасно рядом с кем-то.

— Точно дура, — цыкнула Белка. — Для хорошего секса можно найти горячую молодую бабу, у вас полофиса таких. На любой вкус, цвет и размер.

— Ты мне не помогаешь, — скривилась я, опрокидывая в себя очередную порцию рома.

— А кто говорил, что будет просто? — развела руками в стороны подруга. — И оставь ты уже этот несчастный салат в покое, — она отобрала у меня изрядно помятую зелень и швырнула в раковину.

— И что делать? — потерянно проследила я взглядом за травой.

— Подождать, — пожала Белка плечами. — Отдохнуть от всего и остыть, еще выпить, — постучала ногтем о бутылку с ромом. — Потом поговорить. Спокойно.

— А если остыть не выйдет? — вздохнула я, переводя взгляд на золотистую жидкость.

— Тогда тем более поговорить, — Янка подняла бокал. — За неболь, — чокнулась со мной. Звон стекла показался слишком громким на тихой кухне, заставил поморщиться, но алкоголь я в руку все же взяла.

— За неболь, — повторила за ней, очень надеясь, что эта самая «неболь» наступит уже совсем скоро, допивая остатки рома.

Но скоро получилось не очень. Или не получилось совсем даже несмотря на то, что Гора удавалось успешно избегать почти всю неделю, до долбаного корпоратива. Он больше не приходил и не подпирал дверь, я, само собой, встречи тоже не искала, звонки и сообщения игнорировала. Но плохо было по-прежнему. Сильно плохо и сильно зло. Еще злее стало, когда во вторник вечером на одну из карт вдруг упали бабки. Я минут двадцать тупила над суммой, а потом вдруг осенило, и рука сама собой потянулась к смарту.

Кто-то поделился со всеми страждущими новостью о нашем с Игорем разрыве. И это взбесило настолько, что чтобы стравить хоть часть этой злости я три часа нарезала круги по парку под какой-то жесткий металл. Остановилась, только когда поняла, что больше и шагу сделать не смогу, и поползла домой. Зато впервые после того подслушанного разговора и находки в Энджи спала без задних ног и тяжелых мыслей, мазохистских воспоминаний.

Мне не хватало Гора… Даже во сне мне его не хватало, даже несмотря на то, что прошло-то всего ничего. Рук, улыбки, взгляда, горячего, как печка, тела рядом. Я страшно, дико, безумно скучала, и сила этих чувств пугала до истерики, походила на какое-то наваждение. Как будто Ястреб меня заколдовал, пришил к себе…

Страшно и больно.

Потому что я совершенно не понимала, что буду делать дальше, полностью потеряла опору под ногами: что будет, если между нами все, что будет, если не все? Как я вернусь в Иннотек? Как буду работать, смогу ли вообще работать?

И пока ответов на эти вопросы я не знала, не могла даже предположить. И отчасти еще и поэтому было настолько больно и настолько страшно.

Сашка, конечно, делился новостями, успокаивал, как мог: говорил, что все ждут, что все злятся на Гора, что проекты пусть и медленно но ползут, что костюмы пока так ничего и не нашли. Но успокаивало это слабо. Вообще ни хрена не успокаивало, если честно.