Чтение онлайн

Я помялась еще несколько секунд, прислушиваясь к себе, оглядела снова мужчину и пропустила во двор, с облегчением, нащупав в кармане штанов мобильник.

Ну да, Воронова, смарт особенно поможет, когда Федор Александрович тебя под ближайшей елкой закапывать будет или в реку выкидывать… Вот вперлось тебе это мясо?!

Первые десять минут, что сосед быстро и явно умело махал топором, я держалась настороженно и подальше, а потом… как-то само собой получилось, что мы разговорились, а потом и стейк пожарили, а потом и съели его на моей кухне под пол бокала красного винишка.

И Федор Александрович оказался совершенно классным дядькой, невероятно интересным, чем-то напоминал Борисыча, а чем-то Гора. На самом деле, Игоря напоминал даже больше: они щурились одинаково, вскидывали брови очень похоже, жестикулировали. И смотрел иногда Федор Александрович точно так же, как Гор в самом начале нашего знакомства: изучающе, будто под кожу пробраться пытался, будто что-то хотел для себя уяснить.

Я понимала, что скорее всего, скоро начну видеть Ястреба в каждом прохожем, настолько скучаю, поэтому и не придавала особого значения собственным наблюдениям.

С той самой среды с Федором Александровичем мы стали видеться чуть ли не каждый день: то я после пробежки залетала к нему на чай, то он заезжал ко мне, возвращаясь из магазина или с прогулки. А как-то вечером, сидя на его кухне и потягивая тот самый ароматный чай с капелькой коньяка, я неожиданно для себя на вопрос: «от кого ты тут прячешься, Слава?», вдруг вывалила ему все. Вообще все: и про Красногорского, и про Иннотек, и про Игоря. Болтала ложкой в кружке, крошила пирог в тарелке и рассказывала, не в состоянии заткнуться.

— Он, конечно, идиот, — почесал бороду Федор Николаевич, когда я закончила. — Но все-таки тебе надо с ним поговорить, — кивнул он будто собственным мыслям.

— Тогда, когда уходила, — вздохнула я, — сил совсем не было. А сейчас… — я неопределенно пожала плечами. Признаваться в собственной трусости очень стыдно, оказывается.

— Виноватой себя чувствуешь? — сощурился проницательно и снова так знакомо бывший военный. — Думаешь, другую там себе нашел?

— Да, — поскучнела я, настроение вмиг испортилось, а внутри противно заныло. — Вот вы бы не нашли? У нас там куда ни плюнь, в модель попадешь, а меня уже две недели нет и вообще… — я махнула рукой, отвернулась к окну. — Дура я.

— Не нашел он никого, Слава, — погладил Федор Александрович меня по руке. — Уверен.

— Спасибо, — невесело улыбнулась, бросила взгляд за окно и поняла, что пора собираться. На улице давно ночь, а мне еще домой добираться, да и разговор этот только бередит раны. Я комкано попрощалась со странно рассматривающим меня Федором Александровичем и ушла к себе.

И той ночью снова плохо спала: все ворочалась с боку на бок и думала, думала, думала. И весь следующий день нарезала круги вокруг телефона — позвонить, не позвонить? У них там ад наверняка сейчас, Гору не до меня явно, и что я ему скажу? Просто подышу в трубку? Скажу, что скучала, пусть он и дурак? Объясню, что мне нужны были эти две недели, чтобы прийти в себя?

Чушь какая…

И вечером тоже нарезала круги… Но так и не позвонила. И на следующий день снова. Так дотянула до субботы. Грызла себя, изводила и тянула кота за яйца. Потому что страшно было, и стыдно, и все еще очень обидно и больно. Вот только злость давно улеглась и то место, которое раньше она забивала напрочь, теперь ныло и тянуло в два раза сильнее. В тысячу раз сильнее.

В пятницу вечером я до того издергалась, что отключилась прямо в гостиной на диване в обнимку со смартом и полным раздраем в душе, а проснулась потому, что на живот что-то давило, как будто плед, под которым я уснула, обмотался вокруг талии и стал тяжелее на пару килограмм.

Я завозилась, поморщилась и попробовала снова провалиться в сон. Вставать не хотелось совершенно, не хотелось нырять в эти тянущие, грызущие ощущения. Но… Но я обещала себе, что сегодня точно позвоню… Подниму эту чертову трубку и позвоню, и плевать, что услышу на другом конце провода, плевать, что скажет Ястреб. Потому что и дальше так продолжаться не может, я просто рехнусь!

Я вздохнула, почесала кончик носа, так и не открывая глаз, и… И решение снова приняли за меня.

— Доброе утро, Лава, — прохрипел знакомый до дрожи голос куда-то мне в живот. И я дернулась вздрогнула и наконец-то открыла глаза, подскочив на месте, как ужаленная.

— А… ты… — слова вдруг куда-то делись, мысли в общем-то тоже. Я просто смотрела неверяще в хитрые серые глаза, на губы, кривящиеся в улыбке, на заросшие щетиной скулы.

— Давай, Воронова, — усмехнулся Ястреб, — раньше у тебя лучше получалось складывать слова в предложения. Или ты в этой глуши совсем одичала?

— Вот теперь я уверена, что не сплю, — пробормотала и еще немного приподнялась на диване, стараясь прийти в себя. Приходилось неважно и реальность крошилась и рассыпалась на отдельные кусочки. Вот Гор сидит на полу, в мягком кофейном свитере и джинсах. Вот в коридоре у двери его чемодан. А на кухне на столе стоят какие-то пакеты. А вот я… растерянная, еще сонная, с дико колотящимся сердцем. А там за окном, наверное, все так же спокойно течет река, все те же огромные елки, все то же отсутствие снега. Только… Только все, кроме этого дурацкого дивана, Ястреба и его рук, обнимающих меня за талию, казалось ненастоящим, несуществующим, как будто затянутым дымкой. А Гор просто обнимал и смотрел внимательно, устроив острый, твердый подбородок на моем животе.

— Что ты здесь делаешь и кто меня сдал? — нахмурилась, пытаясь подняться еще много повыше. Казалось, что расстояние должно помочь собрать мозги в кучу, только меня не пустили, и хватка на талии стала крепче, а чужой взгляд еще более внимательным.

— Я в отпуске тоже, — широко и довольно улыбнулся Игорь. — Приехал к тебе, будем вместе жарить стейки и гулять вдоль берега. Ну и чем ты еще тут занимаешься? Бегаешь?

У меня ушло пару секунд на обработку полученной информации, и мои брови взлетели вверх.

— Федор Александрович… — пробормотала я, бестолково хлопая глазами.

— Мой дед, — довольно и сыто улыбнулся Игорь. — Ты удачное место выбрала для отдыха.

Я не пыталась осознать, не пыталась обдумать услышанное. Для этого время будет потом, просто приняла и отложила на полку. Сейчас и так всего было чересчур, слишком много для раннего утра.

— Как давно…

— Только последние три дня, — потерся о меня Ястреб, и мурашки побежали по телу, и мозги окончательно превратились в кисель. — Дед не торопился мне ни о чем говорить, хотел, чтобы я совершенно точно все понял и осознал.

— И как? — вскинула я бровь и, не удержавшись, запустила пальцы в темные волосы. И чуть не замурлыкала от удовольствия, прикрывая глаза. Как же я скучала…

— Понял, осознал. На самом деле, я все осознал, еще до корпоратива, Слав, только… Не мог ничего рассказать, я думал…

— Знаю я, о чем ты думал, — фыркнула, перебивая ставшего вдруг неловким и от того еще более нереальным Гора. — Мне Борисыч все объяснил, — и пошевелилась, заерзала, пробуя все-таки вылезти из-под него.

— И ты все равно уехала? — свел брови к переносице Ястреб, притягивая меня назад. Горячий такой, большой, пальцы эти длинные, запах темный с горчинкой кожи. Соображать было очень сложно.