Чтение онлайн

— Как…

— Не Валентин тебя ненавидел, Славка, и не Валентин преследовал, это всегда была Света. Она узнала тебя тогда по телеку, она ревновала тебя к Дыму, она поехала крышей. Все, что рассказывал Валентин, все на самом деле делала Света.

— Я не понимаю, — прохрипела, отчаянно мотая головой, вцепившись в кружку так, что побелели костяшки пальцев, а ногти заскребли по керамике. — Но Валентин ведь напал на меня, он же…

— Света — социопат и манипулятор, Слав, — поморщился Гор. — Брат всегда был у нее на побегушках, под каблуком, слушался ее, помогал. В этот раз тоже решил помочь.

— Помочь, убив меня? — нахмурилась я.

— Помочь и отвести от нее подозрения, Лава, — снова скривился Игорь. — Валентин понял, что Света заигралась слишком поздно, только после той аварии. Попробовал ее отговорить, но… конечно у него не вышло. Как думаешь, почему Красногорский тебя не увез из квартиры, почему так долго с тобой разговаривал, почему вообще не убил сразу? Не думай, что я жалуюсь, — хмыкнул Гор невесело, — но, когда начинаешь анализировать, согласись, вопросы возникают.

— Соглашусь. Я тоже над этим думала, — призналась нехотя, — но решила, что, как любой нарцисс, он просто не мог удержаться, не мог не помучить еще. Считаешь, он сразу решил убить себя?

— Не уверен, — покачал Игорь головой, — полагаю, он не хотел умирать, возможно, думал, что ему удастся сбежать. А когда понял, что сбежать не выйдет, решил все так, как решил…

— Трэш какой-то, — покачала рассеянно головой. — Даша… То есть Света, — поправилась тут же, — знала о том, что Красногорский затеял?

— Догадывалась точно и поверь, ей было плевать, — Гор откинулся на спинку дивана, уставился в потолок, как будто пытался найти недостающие ответы. — Там совсем все плохо, Слава. Я не уверен даже, что ее сочтут вменяемой.

— Но упрячут? — напряглась я тут же.

— Упрячут, в этом можешь не сомневаться, — уверено кивнул Ястреб, и я немного расслабилась.

— На чем она в итоге спалилась? — спросила, делая осторожный глоток из чашки.

— Даша вылезла и проявилась как раз после того разговора в переговорке, начала готовить почву.

— В каком смысле? — я тоже отставила кружку на пол и прижалась снова к Гору. Так было спокойнее и безопаснее, да.

— Когда я собирал в переговорке народ, я не знал, кто из них — крыса, но подозревал именно этих четверых. Скажи, — посмотрел он, сощурившись, на меня, — тебя разве не насторожило, не напрягло присутствие Даши и Алисы? С чего мне их звать? Они ведь, по сути, вообще никто…

— Я тогда вообще не думала, о другом напрягалась, — вздохнула, сдаваясь с потрохами. — Просто хреново было, Гор. Очень хреново, я так злилась на тебя, в такой ярости была…

— Прости, — он коротко поцеловал меня в макушку, обнимая, — ты не должна была слышать тот разговор, он предназначался только, по факту, для одного человека. Я думал, что проверка подтолкнет крысу к действиям, но она продолжала отсиживаться, и я решил подтолкнуть еще немного. Сказал тогда, где и что будут искать костюмы, сказал даже когда.

— И она не удержалась, — прошипела я.

— Да, она не удержалась, — согласился Игорь. — Ей ведь просто надо было еще раз сделать то, что она уже пыталась провернуть — вскрыть систему под тобой и напихать туда кучу всякой лажи. Первые попытки Даша предприняла почти сразу после сообщения в чатах о том, что мы больше не вместе, потом на корпоративе повесила несколько наших серваков снова под тобой, и потом еще несколько через пять дней. На этом мы ее и взяли. С Фирсовым, кстати, переписывалась тоже она.

— Те сообщения от неизвестной? — спросила, напрягая память.

— Да, — кивнул Гор. — Мирошкин и те подростки, даже Екатерина Николаевна — все она. Света общалась с мамой Дыма, вытащила из нее все про вас, про то твое кольцо, про твои любимые булочки, про Деда. Валентин просто помогал.

— Зачем он тогда приходил на собеседование? — нахмурилась я.

— Черт его знает, — безразлично и устало пожал плечами Игорь. — Может, хотел быть ближе к сестре, может они думали, что вдвоем портить тебе жизнь будет проще, может, просто посмотреть. Об этом мы тоже вряд ли узнаем.

— А деньги? — задала я, скорее всего, последний вопрос на эту тему. Я больше не хотела говорить и думать о семействе Красногорских, я больше ничего не хотела о них знать. Столько… столько грязи, боли и яда даже для меня явный перебор.

— Света неплохо играла на бирже, — объяснил Игорь, — писала всякое, потом толкала на темной стороне. Обучение на медсестру было только для галочки, не более. А кодинг — то, чем она, действительно, жила, копируя в этом Дыма. Она вообще во многом его копировала. Помешалась на нем после того, как Дима вступился за нее перед одноклассниками.

— Дым не рассказывал, — отрешенно покачала я головой.

— Скорее всего потому что даже не запомнил, — сжал мои плечи Игорь. — Слав, у нее больная психика, Дима мог просто посмотреть на нее однажды, и она бы все равно помешалась. Или не Дима, кто-то другой… И кого-то другого Красногорская бы ненавидела точно так же, как тебя. Забудь о ней, — заглянул Ястреб мне в глаза, — забудь вообще о Красногорских. Валентина больше нет, Света сядет пожизненно либо в тюрьму, либо в психушку. Все закончилось.

— Снова командуешь? — вскинула я бровь, напуская на себя грозный вид, стараясь за этой бравадой скрыть хаос в башке.

— А куда деваться, если за тобой толпа психов гоняется? — хмыкнул Игорь.

— Жалеешь? — склонила я голову набок, всматриваясь в ртутные глаза.

— Ни на одно мгновение, — улыбнулся он ласково, заставляя и меня улыбаться, а в грудной клетке ворочаться что-то огромное и теплое. — Я люблю тебя.

— Вот и хорошо, — кивнула серьезно. — Вот и люби, — и поцеловала колючий подбородок, а потом губы, а потом снова утащила его на пол.

А через два часа мы шли к Федору Александровичу я — смотреть в хитрющие глаза полковника в отставке, Ястреб — официально меня представлять. И шагая рядом с Игорем, держа его под руку, глядя на реку и снова тающий в ней снег, я пообещала себе, что о Красногорских, о Сухорукове, обо всем, что произошло вспоминать больше не буду, не буду пугаться, не буду трястись и вскакивать по ночам, что буду доверять Ястребу, приучу себя силой к этому доверию, поверю, что снова безопасно. И обязательно вспомню, какие конфеты любил Дым.