Чтение онлайн

Все взгляды устремились на мэра. Даже Демарко зачарованно уставился на него, забыв про десерт.

– Это уже просто нелепо, – недовольно произнесла Жанетт, коснувшись руки отца. – Мы не желаем становиться лакомым куском для сплетников.

– Тогда вам стоит опасаться журналистов, – посоветовал Эразмус. – Мне сплетни не нужны. Только ответы. Хоть какие-нибудь.

– Весь мир, похоже, нездорово озабочен нашим городом, вам так не кажется? – Мэр ласково отодвинул от себя руку дочери. Сделав большой глоток вина, Эйлин полез в карман и достал карту, которая превратилась в четыре, когда он развернул их веером. – Когда вы въезжали в город, то, должно быть, заметили наши ворота. Когда-то мы были городом, стоящим на четырех колодах. Четыре колоды символизировали четыре семейства, каждое из которых владело одним из кварталов Глориана, – объяснил он. – Ранца, Вьерра, Фраварди и Аласторы.

Называя каждое имя, мэр бросал на стол карту. Одна с треугольником, другая со звездой, потом квадрат и круг. В памяти у Каллии возникли покрытые ржавчиной черные ворота, украшенные фигурами, изображенными на картах.

– Согласно семейному преданию, в моем роду есть кровь Фраварди. Это были благородные стражи Глориана. От природы они не обладали магическими способностями, но все же занимались магией. Чтобы отдать свой долг обществу. – Его глаза засветились от гордости. – Они одними из первых начали обучать других приобретенной магии.

– Так вы волшебник, мэр Эйлин? – спросил Де- марко.

– Что вы, нет. У меня нет ни нужных навыков, ни желания. – Мэр пожал плечами. – Не все обладают магией. Но у тех, кто с ней рожден, она в крови. – Он бросил взгляд на Демарко, потом покосился на Каллию. – В Глориане врожденными волшебниками были Вьерра, обладавшие пугающими и редкими способностями – в основном ясновидением. И Ранца, которые полагали, что магией следует делиться с окружающими, поэтому выступали перед публикой.

– А Аласторы? – спросил кто-то из волшебников.

– Эти дьяволы полагали, что магию можно украсть. – Лицо мэра исказила презрительная гримаса. – Они приобретали ее всяческими недостойными способами: выигрывали в азартных играх и пари, выменивали. И числом они превосходили остальных. Среди них водились как мошенники, так и артисты, а их банды расползлись по городу, как гниль.

– Банды? В тихом маленьком Глориане? – Лицо Эразмуса засияло от восторга. – Потрясающе.

Жанетт бросила на него злой взгляд. Мэр наморщил лоб. Маска крайнего замешательства на его лице казалась неправдоподобной.

– Больше я ничего не знаю. Все это было очень, очень давно. Большая часть наших хроник уничтожена.

– Намеренно?

– Не нужно везде искать скандальные подробности, господин Рейн. – Жанетт провела вилкой по остаткам блюда. Раздался звук, похожий на скрип костей по стеклу. – Нет нужды распускать небылицы о нашем городе, чтобы заполнить зал.

– Простите мне мое любопытство. – Даже его очарование на нее не действовало. – Но, уверяю вас, до меня доходили настолько дикие слухи о Глориане, что сам я такого и во сне не увидел бы.

– Какие слухи?

Демарко задал тот же самый вопрос, который промелькнул в голове у Каллии. Похоже, все присутствующие хотели узнать ответ.

Эразмус хитро улыбнулся.

– Слухи о том, что этот город проклят.

Дэрон удовлетворенно выдохнул. После всей этой чепухи с договором он хотел уйти, но теперь был рад, что не стал торопиться.

С каждым непринужденным, выжидающим глотком из бокала его сердце билось все быстрее. Наконец происходило то, ради чего он прибыл.

– А что вы так удивляетесь? Вы живете буквально посреди проклятой Чащи. Подобное предположение вполне закономерно. Я слышал разные истории об этом месте, начиная с того, что здесь мертвый город, полный призраков, и заканчивая тем, что тут скрывается притон разврата, роскоши и порока, – продолжил Эразмус, посмеиваясь. – Вы так тщательно оберегаете свой загадочный городок, что людям ничего не остается, кроме как дать волю воображению.

– Им что, нечем больше заняться, кроме как обсуждать маленькие города? – проворчал мэр.

– Вы так говорите, будто это что-то плохое, – сказал Эразмус. – Такой интерес нам на руку. Заманить толпу зрителей из других мест намного проще, если они сами давно мечтают заглянуть.

– Я слышал разговоры о спрятанной магии, – вставил Дэрон.

Все повернулись к нему, и от такого внимания к его лицу мгновенно прилила кровь.

– Или, по крайней мере, о чем-то странном и могущественном, – быстро добавил он, закашлявшись. – Сокрытом.

Гости недоверчиво приподняли брови.

– Спасибо, что добавили еще одну теорию к уже перечисленным, но у нас тут не Врата Зароза. – Жанетт издала короткий смешок. – Уверяю вас, мы слишком долго избегали почти любой магии. Прятать магию у себя – это последнее, что пришло бы нам в голову.

– Тогда зачем вы впустили ее теперь? – Дэрон слишком сильно напирал. Может, мэр с дочерью и хранили секреты, может, они что-то знали. Однако их поведение говорило об обратном. Каждая теория либо озадачивала их, либо оскорбляла, в особенности та, которую предложил Дэрон.

Это пугало его больше всего: что догадки Эвы не оправдаются. Или что он не найдет ничего, что могло бы привести его к ней.

– Господин Демарко, вы не лучше этого циркача. – Жанетт покачала головой почти с жалостью. – Как я уже говорила, пустая показуха никогда не имела для нас значения. Но, увы, это наша последняя надежда.

– И единственное, что может спасти ваш город, – зазвенел голос Каллии. Она подперла подбородок ладонью. – Не то чтобы это было так уж важно.

– Довольно безумных слухов, – отмахнулся мэр Эйлин. – Главное, что мы хотим двигаться вперед и восстанавливаться. В Глориане уже долгое время идет ремонт, пора бы нам довести реставрацию до конца. Думаю, никто не станет спорить, что особняк Аласторов видел лучшие времена?

Это вызвало у гостей смешки, но Дэрон сдержался. С историями было покончено, и он предпочитал помолчать. Излишний интерес привлекал внимание, а за ним и так постоянно следили.

Дэрон со вздохом откинулся на спинку стула, даже не пытаясь принять участия в обсуждении особняка. Квартал Аласторов выглядел особенно печально в сравнении с остальным Глорианом. Архитектура сама по себе была прекрасна, как прекрасен старинный меч, переживший войну. Сплошные острые углы и мрачные грани. Но после прослушиваний в полуразрушенном зале Дэрон не представлял, как можно успеть его отремонтировать к первому показу.