Чтение онлайн

За исключением момента, скрипящего зубами, он даже не признал мои комментарии о том, что его дом – тюрьма. Вместо этого, он просто направился к двери, наконец, позволив своим рукам упасть с его мускулистой груди.

– Я вернусь, чтобы забрать тебя сегодня попозже.

Не успела я опомниться, как он вышел за дверь и ушел.

Закрыв дверь комнаты и заперев ее, я пошла в ванную и приняла душ, затем распутала свои длинные светлые волосы и высушила их, а затем оделась в шорты, футболку и сандалии, которые кто-то, я могла только догадываться, Эвелин, оставил в большом белом полиэтиленовом пакете, подписанным моим именем.

Вскоре после этого, новая медсестра Мари, пришла с подносом обеда для меня и спросила, не хочу ли я поесть одна или мне нужна компания. Она была женщиной лет пятидесяти с большими голубыми глазами и вечной улыбкой, и она мне сразу понравилась.

Когда я сказала, что буду рада компании, она села в складное кресло, которое пододвинула, улыбаясь.

– Я надеялась, ты не откажешься от компании. Мне очень нравится узнавать новых людей.

Где бы ни жила Мари, я начала думать, есть ли у нее комната для гостей.

Пока я ела легкий обед из куриного салата и фруктов, мы обсуждали общие вещи о Лайонкресте, но как только я закончила, мы сменили тему на географию, а Мари сказала, что половина окрестностей за пределами города была «чистой болотистой местностью».

– Теперь, внутри города, намного менее болотисто, хотя есть еще участки на севере от места, которое мы все называем болотом, которое на самом деле является местом к югу от небольшого озера, где живут порожденные кровью аллигаторы и все их люди. Ты никогда не захочешь туда идти.

– Почему нет? Потому что они нападут даже на не-оборотня?

– О, да. Порожденные кровью аллигаторы порочны. Их, может быть, несколько сотен, и у некоторых из них есть жены и дети, хотя и не так много, и неудивительно, учитывая то, как они себя ведут... злобные и нецивилизованные... как будто они не перевертыши, а законченные животные в сотне процентов случаев. Есть и другие ветви порожденных кровью аллигаторов, разбросанные по всей Флориде, и командир и его люди боролись со многими из них в течение последних нескольких лет. Но хуже всего – это группа у болота. Им нужна земля, и они не откажутся от нее. Коммандер Скотт все еще придерживается своего плана.

– И какой у него план?

– Короче говоря, его план состоит в том, чтобы очистить весь штат от всех порочных кровожадных оборотней за последние несколько десятилетий, начиная с юга и заканчивая севером. Он и его люди надеются очистить первую часть, то есть позаботиться о порожденных кровью, которые живут около болота, а затем в будущем, когда наше население будет расти, коммандер Скотт разгонит некоторых своих людей и их семьи на север, чтобы начать расчищать там города от порожденных кровью аллигаторов. Во всяком случае, именно поэтому ты никогда не захочешь отправиться на север города, на болотную территорию. Вот где скрываются порожденные кровью аллигаторы, и они убьют даже невинную женщину без каких-либо вопросов, просто ради удовольствия. На самом деле, когда Лайонкрест был впервые создан, у нас, к сожалению, было несколько потерь. И в какой-то момент, незадолго до того, как мы все поселились здесь, была даже крошечная деревня под названием Саммер-Крик, где на западе от болота обитали люди, не являющиеся перевертышами, но порожденные кровью уничтожили ее однажды ночью во время рейда. Они не оставили в живых ни единой души. Однако границы города здесь, в Лайонкресте, очень четко обозначены, и их всегда охраняют члены звена коммандера Скотта. Так что, просто оставайтесь в пределах города, и тебе никогда не придется беспокоиться.

«Действительно», – показалось мне, – «единственное, о чем мне придется беспокоиться, это безумно красивый мужчина, который похитил меня».

В тот день у меня возникла проблема, даже когда я просто навещала Бетти и слушала, что она говорит. Эта проблема заключалась в том, что время от времени я вспоминала, как Джош говорил, что мои волосы «очень красивые», вместе с моим «красивым, в форме сердца, лицом».

Как бы ни старалась, я все время вспоминала тепло, присутствующее в его глубоком голосе, когда он сказал эти слова, и продолжала задаваться вопросом, возможно ли, что, может быть, Джош был не совсем крут, как похититель и бизнесмен, которого он изображает из себя. Я также продолжала задаваться вопросом, возможно ли, что у меня уже развивался Стокгольмский синдром, чувствуя причудливую привязанность к моему похитителю по какой-то причине.

В настоящее время, однако, я заставляла себя не думать об этом. Выводя меня из центра исцеления, Джош был слишком близко и слишком суров, чтобы я могла созерцать возможный источник тепла глубоко внутри него, не чувствуя себя совершенно глупо. Глядя на его каменное выражение лица, любой разумный, здравомыслящий человек предположил бы, что его сердце было таким же каменным.

Когда мы вышли из центра исцеления и пошли на парковку, я воспользовалась возможностью, чтобы впервые по-настоящему взглянуть на Лайонкрест. Вид из окон моей палаты только показал мне газон здания и высокий, крутой холм за его пределами.

Лечебный центр, который был небольшим зданием из красного кирпича с примерно двадцатью палатами для пациентов, как сказала мне Мари, был окружен различными другими зданиями из красного кирпича с обеих сторон, казалось, что это какие-то коммерческие здания. Короткая асфальтированная дорога, прилегающая к стоянке, привела к более широкой асфальтированной дороге, как я предположила, что это главная улица Лайонкреста или, по крайней мере, одна из них. Всё вокруг больницы и окружающих предприятий: кипарисы, пальмы и южные магнолии различной высоты, изящно покачивались на сильном ветру. Большинство магнолий были в цвету, с великолепными, большими, кремово-белыми цветами, объявляющими о приходе весны.

Пылающая жара и невероятная влажность казались летом. Летнее время внутри промышленной печи, если быть более точным. Я уже немного вспотела, надеясь, что в доме Джоша будет кондиционер, как в лечебном центре.

Выйдя на парковку, он остановился перед блестящим черным пикапом, открыл дверь со стороны пассажира и жестом пригласил меня сесть, что я и сделала, думая, что открытие двери было необычно вежливым ходом для человека, который приказал меня похитить. «Неудивительно, что у меня явно развивается стокгольмский синдром», – подумала я.

Как только Джош начал водить, я почувствовала дискомфорт, основанный на его близости и запахе. Даже с опущенными окнами грузовика, я все еще могла уловить лишь намек на его запах, и это было абсолютно божественно. Смесь чего-то вроде кожи и дерева с нотами свежевыделанной земли, мускуса и, возможно, мыла, это было положительно головокружительно. Это вызывало обморок. Я честно чувствовала себя немного легкомысленной, необдуманно вздыхая, сидя рядом с ним.

Я хотела, чтобы он ужасно пах. Я хотела, чтобы он пах как мусорный бак, смешанный с запахом тела. Если это было так, тогда, возможно, я могла бы, наконец, перестать думать о кажущейся подлинной теплоте и привязанности в его голосе, когда он сказал, что мое лицо и волосы были очень красивыми.

Мы просто сидели слишком близко друг к другу на мой вкус, почти касаясь ногами. Тем не менее, если бы я двинулась вправо, то почти прижалась бы к двери, вжалась лицом в окно, хотя, честно говоря, это могло бы быть хорошо. Как бы то ни было, я едва смотрела в окно. Я была слишком отвлечена, пытаясь заставить себя не смотреть на большие сильные руки Джоша на руле.

Оказалось, что асфальтированная дорога перед лечебным центром действительно была главной улицей Лайонкреста. Различные предприятия и небольшие коммерческие магазины располагались по обе стороны от нее, некоторые из них с огромными цветочными плантациями спереди, а другие с американскими флагами, летящими высоко над их фасадами из красного кирпича.