Чтение онлайн

Примерно через минуту все звуки, исходящие от борющихся аллигаторов, остановились, как и рев и рычание Джоша и его людей. Я осторожно повернулась, пытаясь оторвать взгляд от кровавой земли и всей резни.

В мгновение ока Джош уже перешел в человеческую форму, и с наклоном головы на север, он теперь, казалось, дал своим двум львам какое-то распоряжение, потому что они сразу же взлетели по тропе, громко ревя. Я смогла увидеть, что их рты и гривы были покрыты кровью и каким-то другим веществом, которое могла только предположить, было кишками.

Я была рада, что Джош сразу перешел в свою человеческую форму, пощадив меня, видя его покрытым кровью. Это было не потому, что я бы подумала о нем по-другому, а только потому, что мои нервы и мой желудок, который, наконец, перестал бунтовать, не мог справиться с этим зрелищем в данный момент.

Однако, когда он подошел ко мне, одетый в свою обычную повседневную форму в потрепанных джинсах, ботинках и темной футболке, я начала думать, что видеть его лицо, когда он был в форме льва, даже покрытое кровью и кишками, было бы предпочтительнее, чем видеть его человеческое лицо. Потому что тогда его человеческое лицо почти заставило меня думать, что он меня ненавидит. Выражение, которое он носил, могло быть словами, провозглашающими одно простое послание. Между нами все кончено. С таким же успехом он мог бы сказать это вслух.

***

Я начала с осторожности, просто хотела знать, верны ли мои подозрения.

–Джош, я знаю, что ты сейчас очень зол на меня, и у тебя есть на это полное право, и я понимаю это, но... я просто должна знать. Ты меня сейчас ненавидишь?

Мой вопрос даже не уменьшил его глубокого взгляда, и когда он заговорил, это звучало так, как будто он делал это через стиснутые зубы.

– Прежде всего, пожалуйста, скажи мне, с тобой все в порядке? Скажи мне, если тебе был причинен какой-либо вред.

Я быстро покачала головой.

– Нет, я в полном порядке. Но, пожалуйста, просто ответь на мой вопрос. Ты меня сейчас ненавидишь?

Тот факт, что он проверил, что я физически в порядке и не ушиблась, дал мне надежду, что он не полностью ненавидит меня. Но все равно, мне нужно услышать, как он скажет это вслух.

Однако, стоя в нескольких футах от меня, он не ответил, а вместо этого просто отвел взгляд от моего лица и нахмурился еще сильнее. Его красивые янтарно-зеленые глаза, казалось, потемнели даже под ярким полуденным солнцем, и его сильная челюсть была крепко сжата. По тонкому движению, которое он делал, я могла сказать, что он скрежетал зубами.

–Джош, пожалуйста. Просто ответь мне. То, как ты смотрел на меня, когда пришел сюда, было похоже на то, что ты на самом деле…

– Я не ненавижу тебя, Ханна.

В конце концов он перевел свой взгляд на мое лицо, и хотя тот все еще блестел, его темные брови почти соединились в одну линию, я могла видеть какой-то след чего-то в его глазах, какой-то след чего даже не могла идентифицировать, который сказал мне, что слова, которые он говорил, были правдой. К моему величайшему облегчению, он на самом деле не ненавидел меня. Что, на самом деле, я никогда не должна была верить, что это возможно.

За очень короткое время, что его знала, я лично убедилась, как он приобрел репутацию такого строгого и свирепого человека, хотя он никогда не давал мне оснований полагать, что у него есть потенциал быть откровенно ненавистным кому-то, особенно тому, кто ему небезразличен. Или, по крайней мере, заботился в какой-то момент. Я полностью осознала, что только потому, что он не ненавидел меня, это не обязательно означало, что он все еще заботился обо мне.

Продолжая прижимать Пи-Джей к груди, я посмотрела Джошу в глаза, пытаясь умолять его собственными глазами не отводить взгляд.

– Тогда, если ты действительно не ненавидишь меня, пожалуйста, просто поговори со мной. Скажи мне, как ты злишься. Скажи мне все, что хочешь. Только пожалуйста, никогда больше не смотри на меня так. Я бы предпочла, чтобы ты выпустил свой гнев на меня, чем…

– Нет. – На долю секунды он казалось одеревенел, губы сомкнулись в тугую линию, затем быстро покачал головой, словно решив что-то окончательно. – Нет. Никаких разговоров между нами сейчас не будет. Я слишком зол, чтобы говорить. Я слишком зол, чтобы разговаривать. Просто молча иди домой со мной, сейчас же.

Не говоря больше ни слова, он двинулся от деревьев к тропе и направился на юг. С глубокой, костяной усталостью, которая только начала заменять мой все еще убывающий адреналин, я последовала за ним, буквально кусая язык, хотя и мягко. Если он не хотел сейчас разговаривать, я не возражала, и изо всех сил старалась уважать это.

Но, прежде чем он стал еще больше гневаться на меня, прежде чем этот гнев, возможно, даже усилился, когда он обдумал все это, я почувствовала, что мне, по крайней мере, нужно дать шанс объяснить мои действия. Я должна по крайней мере прояснить положение, и мысли, и страхи, которые у меня были во время этого, и выбор, который в конечном итоге была вынуждена сделать. Я подумала, что, как только Джош услышит мою версию, по крайней мере, его гнев на меня не увеличится, независимо от того, как долго он сдерживался, когда мы вдвоем разговаривали.

В то время как мы молча шли на небольшое расстояние по тропе, это чувство желания объясниться становилось все более и более отчаянным. Наконец, несмотря на каменное выражение лица Джоша, я больше не могла прикусить язык, ни в прямом, ни в переносном смысле.

– Послушай, Джош, нам не нужно сейчас разговаривать, но я просто хочу сказать тебе, что мне очень жаль, что тебе и твоим людям пришлось прийти и сразиться с аллигаторами, чтобы спасти меня. И я просто хочу объяснить тебе, почему сделала выбор, который поставил меня в такую ситуацию. Вот и все, и тебе даже не придется отвечать после того, как я закончу. Ты можешь просто подождать, пока будешь готов…

– Больше ни слова, Ханна.

–Джош, пожалуйста. Просто позволь мне объяснить тебе, почему я сделала то, что сделала.

Он внезапно повернулся ко мне, остановился и тоже остановил меня, крепко держа меня за руку.

– Я же сказал больше… ни одного... слова. Не говори со мной, пока я не буду готов обсудить то, что только что произошло с тобой, когда бы это ни было. Я так зол на тебя сейчас, что боюсь, что могу ответить тем, о чем потом пожалею. Я совершенно ясно выразился?

Тон, присутствовавший в его голосе, в сочетании с воспоминанием о тепле в его голосе накануне вечером, был почти больше, чем я могла вынести. Я могу сказать, что он только что говорил со мной тоном, обычно предназначенным только для его людей. И, вероятно, особенно недисциплинированные и молодые люди при этом, вероятно, члены его расширенного прайда, а не его гораздо меньшей, элитной «основной части», которая только что сражалась с ним с аллигаторами.

С горячими слезами, внезапно покалывающими веки, я просто кивнула в ответ на то, что он сказал, глубоко сожалея о своем решении настаивать на объяснении ему. Он просто не хотел говорить что-то из гнева, о чем потом пожалеет. Я поняла это сейчас, и, если бы была полностью честна, я бы поняла это ранее. Тем не менее, мое отчаяние, чтобы меня поняли, заставило меня подтолкнуть его, когда я должна была позволить всем разговорам подождать до позднего времени, как он и просил.

Кроме того, теперь поняла, что, если он когда-нибудь поймет мои причины того, что я сделала, он, вероятно, будет более склонен к этому, раз его гнев не был таким свежим и горячим. Тем не менее, я все еще боялась, что есть шанс, что его гнев может усилиться, пока мы двое не поговорим, но я должна надеяться, что это не так.