Чтение онлайн

Мы можем увидеть, что из-за низкого уровня интеграции в сеть употребление языка женщинами отклоняется от разговорной нормы. Подобно речи «неполноценных участников», по Лабову, их речь не отражает ни разговорные нормы группы, ни литературные нормы признанной культуры. Она колеблется между двумя крайностями (рабочий класс, мужчины) просторечного языка и престижного (средний класс) литературного английского языка. Исследования, которые мы обсуждали в четвертой главе, объясняли различия между полами в языке выбором одной из двух возможных норм языка. Теория социальных сетей показывает, что различия могут быть результатом недостатка норм.

Традиционно именно мужчины из рабочего класса, принадлежащие к плотным и мультиплексным социальным сетям, способствуют поддержанию разговорных форм. Молодые юноши и девушки, отвергающие общепринятую культуру мейнстрима и попадающие под воздействие группы (сильное у мальчиков и более слабое у девочек), используют просторечные формы в большей или меньшей мере. Именно во взрослой жизни мы замечаем традиционное разделение между говорящими мужского и женского пола, вытекающее из социальных моделей, исследованных Милрой. Так, в Норвиче, Глазго, Вест-Виррале и Балли-макарретте в Белфасте выявлено, что мужчины больше склонны к использованию нелитературных форм в речи.

Этот факт, однако, не является постоянным, а просто отражает особенности общества. С уменьшением или ростом безработицы мужчин появляются новые модели. Сообщество Клонарда в Белфасте показывает, что там, где мужчины не применяют модели взаимодействия, а женщины живут по соседству, работают и развлекаются вместе, именно женщины обнаруживают последовательное употребление просторечных форм3. Как мы видели ранее (см. раздел 5.1.1), молодые женщины Клонарда имеют самый высокий показатель силы сети среди любых других подгрупп. Сила их сети сказывается на однородности языковых форм. Идея о том, что разговорная речь привлекает говорящих ввиду ее маскулинной коннотации, несомненно, является неверным объяснением речевого поведения молодых женщин Клонарда. Разговорная речь может иметь маскулинную коннотацию по причине традиционных ассоциаций с мужчинами из рабочего класса. Однако важно не принять результат за причину. Причины того, почему члены разговорного сообщества говорят так, как говорят, чрезвычайно сложны. Только посредством тщательного исследования социальных процессов, лежащих в основе языкового поведения, мы можем надеяться усовершенствовать наше понимание использования языка. Это и есть задача социолингвистики. Теория социальных сетей дает валидное объяснение того, почему каждый говорящий использует просторечные формы с большей или меньшей степенью постоянства. В тоже время она помогает понять суть языковых различий между мужчинами и женщинами.

1. Материал о Белфасте взят из исследований Милрой [Milroy 1978; 1980; 1982]. Материал о Ридинге взят из работ Чешир [Cheshire 1978; 1982а; 1982Ь].

2. Исследования других культур показывают, что это не всегда является моделью, – изучая Тенеяпа (Tenejapa) (маянское сообщество в Мексике), Пенелопа Браун отмечала: «там, где мужчины управляют общественной жизнью, а женщины, главным образом, связаны с домашней деятельностью, женские отношения – относительно многообразны (multi-stranded), а мужские – однообразны (single-stranded)» [Brown 1980, 134].

3. Следует отметить, что использование других переменных молодыми женщинами Клонарда совпадает с «нормальным» применением женщинами, но Лесли Милрой указывает, что [а] – особенно важная переменная в Белфасте, подвергающаяся изменениям (см. раздел 8.3.4).

До настоящего момента я использовала термин язык в узком смысле грамматики и фонологии – формальной структуры языка. Содержание четвертой и пятой глав касалось половых различий в синтаксисе, морфологии и произношении. Сосредоточенность на языковой форме, где предложение – высшая единица структуры, была принята в лингвистике и перенесена в социолингвистику: многие социолингвисты рассматривают исследования социальной вариативности в грамматике и фонологии как «социолингвистическую задачу». С учетом современного престижа лингвистики как дисциплины неудивительно, что социолингвисты, особенно те, кто первоначально занимался лингвистикой, признали лингвистическую ортодоксальность. Эта тенденция становится все более и более явной, но тем не менее такой взгляд на язык слишком односторонен. Социолингвисты должны заниматься реальными фактами языка, отбирая их из большого количества разнообразных ситуаций. Любой, кто когда-либо изучал речевое взаимодействие, знает, что не сможет адекватно описать его, если ограничится только грамматикой предложения.

В ответ на растущее осознание того, что исследование языка должно выйти за рамки грамматики и фонологии, появились новые дисциплины – такие как анализ дискурса и прагматика, – а к другим теориям, таким как этнометодология и теория речевых актов, возродился интерес. Понятие, положившее начало возрождению интереса к языку в более широком смысле, – это коммуникативная компетенция. Термин впервые был использован Д. Хаймсом (1972), утверждающим, что он необходим для включения социальных и культурных факторов в лингвистическое описание. Ребенок, по мнению Хомского, усваивает ряд правил, которые позволяют ей/ему составлять грамматически правильные предложения. Однако по Хаймсу, ребенок учится не просто грамматике, а также и чувству уместности (appropriateness) употребления единиц языка. Для ребенка недостаточно понимать язык; чтобы действовать в реальном мире, он должен также научиться понимать, когда вступать в разговор, когда лучше промолчать, о чем говорить, а главное, как говорить в различных обстоятельствах. Представим, что кто-то говорит одновременно с другими, не отвечает на вопрос, смотрит в сторону, когда к нему обращаются, не смеется, когда кто-то шутит… Такой человек мог бы употреблять правильно построенные предложения, но было бы очевидно, что по сути он не понимает языка. Именно знание о том, как язык используется в данном обществе, и составляет коммуникативную компетенцию.

В этой главе я рассмотрю, как мужчины и женщины могут различаться в плане коммуникативной компетенции, иными словами, чувством того, что для них как носителей языка является приемлемым. Много исследований – иногда противоречивых – проведено в этой области; в некоторых случаях их выводы скорее предположительны, чем окончательны.

Относительно половых различий в коммуникативной компетенции существуют донаучные народные представления (как мы видели во второй главе). Например, мы, живущие в Британии, полагаем, что женщины говорят больше мужчин, «сплетничают», более вежливы; что мужчины больше ругаются, чем женщины и т. д. Исследования в этой области зачастую напрямую оспаривают культурные стереотипы, так как большая часть фольклора, связанная с различиями мужчин и женщин, оказывается ошибочной.

В этой главе я сначала рассмотрю некоторые детали смены говорящего в диалоге, затем некоторые аспекты использования языка женщин, названного «женским стилем» и далее вежливость с ее языковыми корреляциями. Я исследую вопрос, насколько женский язык действительно является «языком слабых», и в заключение дам краткую оценку речевого взаимодействия в женских группах.

Любому анализу речевого взаимодействия необходима модель структуры «нормального» диалога. Представленная ниже таблица отражает способы смены говорящего в обычном диалоге. В основе ее лежит модель смены говорящего в диалоге, обычно встречающаяся в общении (диаграмма 6.1) [Sack et al. 1974]. Говорящий в данный момент (current speaker) может выбрать следующего собеседника (например, обращаясь к нему с вопросом или по имени); в этом случае выбранное лицо должно сделать следующее высказывание. Если первый говорящий не выбирает следующего, то один из участников коммуникации получает возможность высказаться. Если никто из них этого не сделает, то первый говорящий имеет возможность продолжать.

Диаграмма 6.1. Смена говорящих в диалоге [Zimmerman and West 1975, 110].

Зиммерман и Вест [Zimmerman & West 1975] записали на магнитофон 31 диалог «в магазинах, аптеках и других общественных местах» на территории Калифорнийского университета; 10 диалогов происходили между женщинами, 10 – между мужчинами и 11 – между мужчиной и женщиной. Они провели анализ диалогов, опираясь на модель, показанную в таблице 6.1, так как их, в частности, интересовал механизм смены говорящих. Как говорящие распознают момент своего вступления в беседу? Возможно, участники разговора предугадывают завершение предыдущей реплики, применяя синтаксические и семантические ключи. Очевидность детального синтаксического и семантического мониторинга речи собеседника доказывается ситуациями, когда один говорящий дополняет или завершает высказывание другого (так что либо А и В говорят одновременно, либо В заканчивает высказывание А). Следующие примеры, взятые из спонтанно возникшего разговора, иллюстрируют это:

1) A: but we’ve got four still alive now

B: four m [Coates 1984a]

2) A: the continentals 1 suppose they came in late

B:

A: they build them

B: properly [Crystal & Davy 1975, 21]

1) А:…но у нас сейчас есть четыре все еще живых

В: четыре мм

2) А: Полагаю, что жители с континента приехали поздно

В:

А: они построили их

В: как надо

Способность предчувствовать завершение реплики говорящего означает, что смена одного участника диалога другим происходит очень гладко, часто без помех и пауз. (Минимальные ответные реакции, такие как mhm, yeah, т в примере 1, влияют на очередность: они являются способом индикации положительного интереса слушающего к говорящему и поэтому способом поддержки выбора говорящим темы разговора.)