Чтение онлайн

– Неплохо. Одобряю.

– Ну, ещё бы.

– Сколько тех щитов насчитали сейчас?

– Пока шестнадцать, но это не точно. Они покрывают центральную часть Деэрстии, где находятся самые важные структурные элементы базы. По сути, данное ядро имеющимися у нас силами не расколоть. Вернее, за это говорят 47% вероятности. Но всё равно, пробовать мы их будем, так как других альтернатив я не вижу.

О том, что нам не по зубам данный орех, я знал еще на стадии разработки плана. Как знал и о том, что враг имеет все шансы беспредельно разожраться и начать отстраивать вторую базу по типу Деэрстии. Если же начну отжираться и я, то это вообще затянется на полгода, если не дольше. Ну а потом уже будет совсем неясно, чья в этом противостоянии возьмёт. А это меня дико не устраивало. Я хотел крови. Свежей. Много. И сегодня.

Несмотря на кажущуюся трусость, Зоргер оказался проницательным военачальником, решив наглухо законопатиться в одной из крепостей и превратить ее в неуязвимую. Если бы он продолжил наскакивать на меня в прежнем режиме (на что я, если честно, очень рассчитывал) то сейчас я бы атаковал весьма средненькую, в плане защиты, деревню, а не укрепленную по последнему слову оборонительной доктрины, цитадель.

Но когда я, наперекор мнению всех своих замов (кроме Пети) настоял на незамедлительной подготовке к штурму, план внезапно стал приобретать более весомые проценты в своём окончательном успехе. Поводом тому послужил один мой разговор, который я имел с Петоводом, когда мы стояли на крыше обогатительного комплекса и наблюдали, как стая жестокрылов ковыряла кого-то в низинке, что проминалась на несколько метров в грунт на отметке 7.06 от базы. Не откладывая свой интерес в долгий стек, я поинтересовался у своего животновода, чем они могли быть там заняты.

– Дикобразом, – категорично ответствовал мне тот. – Точнее, несколькими дикобразами. Тремя, я так думаю.

– С чего ты взял? Почему не рогачами, например?

– Жестокрылы и дикобразы – злейшие враги в местной природе: первые ненавидят ежей за то, что те без всякого сомнения расстреливают летунов как в полёте, так и на местах отдыха; а дикобразы страдают от того, что только летуны могут проникнуть в их норы и расковырять ядра самоактивации. Яйца то есть.

– Популяцию снижают?

– Точно так. Но жестокрылы также сильно теряют в популяции из-за этих колючек. Дистанционным огнём обладают не только дикобразы, но и несколько других видов кимпов. Однако только дикобразы способны гарантированно сбить летуна своим залпом. И сожрать. Потому у них такая война и идёт. Стая жестокрылов не боится нападать на любого другого противника, который намного больше их самих, но делают это всё равно редко. Завидев же дикобразов, неважно в каком уровне или количестве, жестокрылы нападут всегда. Вот как сейчас. И там точно – не рогачи, потому как число птеродактилей постепенно сокращается, а быки так быстро их сбивать не умеют.

Дикобразы не доставляли нам большой головной боли, в отличие от ларгов, тигров или тех же жестокрылов, поэтому воевали мы с ними редко. Однако у меня в памяти хранился не один отчёт о вылазках за стену, где этих кимпов всё-таки не посчастливилось нам встретить. Дикобразы в боевом режиме распрямляли свои многочисленные иголки и выстреливали каждой из них в сторону врага. Причем, в любую сторону всей своей полусферы. Не особо метко, не особо сильно, но этого им и не требовалось. Главное – закрепить иглу на теле вражеского элемента. Потому что вторым компонентом их оружия являлся энергетический импульс, который гасил всю электронику в радиусе ста метров от животинки. Кроме, разумеется, самого «биогенератора» этого злосчастного импульса.

А воткнутая перед этим в тушку врага острая игла играла в этом не последнюю роль антенны-проводника: сколько бы степеней защиты от ЭМИ у моего солдата ни было – всю мощь заряда от электропердака дикобраза передавалось на цепи легионера. Или центуриона – тут уж кому как не свезёт. Поэтому я строжайше запретил трогать дикобразов на марше. Ну а если столкнулись нос к носу – тут уже ничего не поделаешь. Расчехляйте стволы и получайте боевой опыт, если получится…

А Петя сел на своего любимого конька, и принялся пичкать меня подробными инструкциями по запрошенной информации:

– И вот представь: нацелился уже, значит, жестокрыл кого-нибудь атаковать, всё рассчитал, всё учёл, крылья распрямил – полетел. А тут снизу, из засады, пучок стрел в брюхо. И – электроудар. И спёкся птенчик. Ёжик же, не торопясь, в развалочку к оглушённому летуну подошёл и выкусил всё вкусное из неудачливого охотника. Как его за это любить? Но и летуны тоже хороши: выроет ёжик нору, оборудует её так, что нахрапом просто так его логово не взять, ядра в гнездо выложит, входы укрепит, сам у входа уляжется охранять. Никто, поверь, на такую зверюгу в здравом уме кидаться не будет. Ежели хозяин выигрывать агрессора начнёт, то – хана агрессору. А если проигрывать, то просто в нору спрячется, и снова от войны никакого профиту. А вот эта пакость мелкокожистая заберётся в небо повыше, разгонится в землю пошибче, да прямо сверху нору ту пробьёт. И пока хозяин норы будет от входа до места вторжения скрестись, тот лапками-лапками – и в дамках. Два ядра там же раскрошит, третье – в зубы и – на выход, которых дикобраз, естественно, по одному в логовищах не делает. Вот и лютуют они друг над другом с такой ненавистью.

– Выгрыз. Не «выкусил», а выгрыз всё вкусное, Петя. А что же он по почве норы свои не укрепит? Плитами там, или ещё чем.

– Замахается он плиты те таскать. Видел же его лапки? Ну вот. Когти длинные, а лапки – короткие. Теми когтями ему легионера порвать – даже не натужится. А плиты таскать не сподоблен. Его за этим занятием любая собака загрызёт, к тому же. Глубоко в грунт зарыться ему условия самоактивации ядер не дают – должен быть соблюден определенный климат для этого. Вот и мучается, бедолага, в мягкой почве норы те выкапывая, да в жестокрылов постреливая, едва увидит.

Между тем, битва на 7-й отметке подходила к концу: было видно, что жестокрылы явно побеждали, несмотря на девять видимых мною электромагнитных всполохов ежей да рухнувших в зубодробительном пике трёх тушек аэрокимпов. Дикобразы выдыхались. Петовод попутно заяснял мне за тактику летунов, которая зиждилась не на прямом поражении противника, а на его изматывании. В прямой схватке жестокрылу никогда не победить дикобраза, так как тот попросту либо расстреляет в полёте, либо шибанёт током в воздух, отчего у того мгновенно случится перезапуск мозгов, за время которого жестокрыл гарантированно ввинтится в почву, что также не способствует победе в бою. Ну, либо просто коготками махнёт да сцапает электрическую ворону, если та подлетит слишком близко.

Здесь же было всё по-другому: жестокрылы нападали на ежей поодиночке. Пара летунов падала на врага, а остальные отдыхали неподалеку. И постепенно они менялись друг с другом. Пролетая над затылками своих врагов, те провоцировали их на выстрел иглами. При этом, в последний момент летун быстро менял своё пике на горизонтальный полёт, чем сводил свои риски к минимуму: если по нему попадет стрела, то, скорее всего, не пробьет его жесткую спину, так как он совершал свой манёвр через «бочку», проворачиваясь с крыла на крыло и подставляя под неминуемый выстрел свою тыльную сторону. И если жестокрыл всё же оказывался поражённым снарядом врага, то его бессознательная тушка, по инерции, улетала от места выстрела относительно далеко, где он, спустя некоторое время, приходил в себя и снова присоединялся к бою. Отдохнет хорошо, опять же, в обмороке валяясь. Правда, получалось это у них далеко не всегда.

Потому что матерые дикобразики тоже были не дураки, ведь недаром они носили явно не десятый уровень. Они забились в эту ямку не просто так. Склоны воронки не давали крылатым активно маневрировать и атаковать, чему свидетельствовали несколько взрытых холмиков на её кайме. Однако было видно, что дикобразы проигрывали. Всё чаще и чаще жестокрылы срывались с высоты, не меняя траектории и тараня своими крепкими клювами не укрытых бронёй ёжиков. Всё больше и больше летунов очухивалось после принятых ранее ударов, и вспархивали с земли оттуда, где их застигли гравитация и сила трения.