Чтение онлайн

Владельцем газеты была Прасковья Инновна Макушина, сама бывшая пайщицей товарищества. Собственно, всё здание, включая типолитографию, принадлежало ей и было сдано товариществу в аренду. Помимо газеты, был организован книгоиздательский отдел и находилась библиотека, куда приходили книги со всей России.

Мария Саровна Абрамова не входила в состав редакции газеты, но была постоянной её корреспондентой, считая себя лучшей криминальной репортёркой не только Томска, но и всего уезда. Большинство заметок о происходящих в городе и его окрестностях происшествиях были в газете написаны ею, и часть статей были плодом самого настоящего журналистского сыска, поэтому себя она иной раз именовала газетной сыскаркой. И что греха таить, пару раз даже её высокородие госпожа полицмейстер непублично объявляла ей благодарность за некоторые наводки, которые Мария Саровна раскапывала в своих журналистских изысканиях.

Вот и сегодня в здание редакции входила она с лёгким зудом будущей сенсации, которую ей принесла на хвосте одна знакомая птичка с Кирпичной улицы.

Редакторка «Сибирской жизни» Александра Василисовна Адрианова, к которой журналистка стремилась попасть, была в своём кабинете, просматривая присылаемые в редакцию новости и сообщения, и, то и дело морщась, чиркала что-то карандашом.

— Александра Василисовна, заняты?

Редакторка, пожилая женщина, с глубокими, прорезавшими лоб морщинами, в белой блузе с повязанным поверх ворота платком, со вздохом отложила листки в сторону, поправляя пенсне на носу и поднимая голову к двери:

— А, Мария Саровна, — узнала она визитёрку, — с чем пожаловали? Опять убийство? Или, быть может, пьяная драка? Основную новость мне уже сообщили, что ночью был полицейский рейд, и в Кирпичах взяли несколько матёрых уголовниц.

— Ах, Александра Василисовна, меня мало волнуют полицейские сводки, — с показным равнодушием отмахнулась Абрамова, — вы же знаете, меня не прельщают общеизвестные факты, я стремлюсь показать то, что было скрыто от нашей общественности.

— И что же от неё было скрыто в этот раз? — с некой иронией уточнила Адрианова.

— О, — Мария Саровна облизнула губы, усевшись в кресло подле стола, наклонилась к редакторке и тихо произнесла, — есть подтверждённые сведения, что кто-то разогнал Мухинскую банду. Сама атаманша сбежала, а часть подельниц отлёживаются у целительниц.

— В полиции об этом ничего не говорили, — задумчиво пробормотала Адрианова, поправляя пенсне.

— А до полиции это дело не дошло, — победно заулыбалась Абрамова, — потому что банду разогнали не они.

— А кто?

— А вот это самое интересное, — и репортёрка, наклонилась вперёд снова, — мой источник утверждает, что сделали это некая кадета и благородный юноша.

— Да ну? — не поверила Александра Василисовна, — у мухинских же, слухи ходили, в банде есть одарённые.

— Всё так, три было, — покивала Абрамова, — сама атаманша и две её жиганки.

— И что, кадета их всех раскидала?! — оживилась редакторка, — это действительно интересно. Но тогда обязательно надо узнать её имя, город должен знать своих героинь.

— Это да, — покивала Мария Саровна, — но это не всё. Тот благородный юноша, о котором тоже упоминали, не стоял на месте, а каким-то образом одну из жиганок обезвредил сам, отобрав у той револьвер, а затем, метко из него стреляя, помог уложить обеих одарённых подручных атаманши.

— Это точно? — нахмурила брови Адрианова, — твой источник, случаем, ничего в тот момент не пил? Больно смахивает на алкогольные фантазии. С дерущимися и стреляющими юношами. А что не летающими и кидающими молнии?

— Божиться, что ни капли в рот не брал, — ответила репортёрка. — Врёт, конечно, собака, но меру знает, пока ни разу меня не подводил.

— Хм, интересно. Но что требуется от меня? — вопросительно посмотрела на собеседницу Адрианова.

— От вас, Александра Василисовна, — только деньги, — развела руками с извинительной улыбкой Абрамова, — дело очень перспективное, копать придётся тщательно, а люди у нас, сами знаете, существа жадные и меркантильные, как сани зимой: пока не смажешь, нормально не поедут.

— Ладно, — вздохнула та, — сколько нужно?

— Ну? — мысленно прикинула репортёрка, — рублей двадцать на первое время.

— На первое?! — с некоторым возмущением пробурчала Адрианова, но, выдвинув один из ящиков стола, нужную сумму отсчитала.

Напоследок, впрочем, пригрозив:

— Только чтобы материал был у меня через неделю, не позже.

— Будет, — радостно покивала, жадно сграбастывая ассигнации со стола, Абрамова, — обязательно будет.

— Если всё подтвердится и сумеешь раскопать имена, выдам ещё столько же, как премию, — посулила Александра Василисовна.

— Сумею, вы же знаете, у меня нюх, как у собаки, а глаз, как у орла.

— Ну всё, иди-иди.

Кадету, слоняющуюся на границе городского сада, я заметил сразу. Стоило урокам закончится, а мне выйти из гимназии, я тут же зацепился взглядом за фигуру в тёмной кадетской форме, что стояла в тени дерева, внимательно разглядывая выходящих гимназистов.

Гадать, кого так упорно ищет Лика, не приходилось. Был вариант, что она просто хочет узнать, чем всё закончилось, и стоит ли им чего-то опасаться, но я догадывался, что дело тут вовсе не в этом.

Поцелуй, жадный, резкий, страстный, над телами поверженных врагов. Я знал, что это лишь следствие эйфории от победы, когда побеждаешь вопреки, ввязавшись, как изначально казалось, в безнадёжный бой. И победа в такой ситуации подстёгивает все заложенные природой императивы: желание жить, любить, заводить потомство.

Но это я, успевший всё это пройти не единожды, а потом и прочно забыть на пару сотен лет, перестав быть существом из плоти и крови. Но для девушки это было внове, и теперь она считала себя обязанной по отношению ко мне. Возможно, решив, что украла мой первый поцелуй.

В этом мире бытовала какая-то странная традиция, что юноша свой первый поцелуй должен подарить той, к которой испытывает искреннюю симпатию, и сделать это исключительно добровольно. И из этого вытекал закономерный вывод, что этот самый юноша будет обязательно очень обижен, если кто-то его поцелует первый раз насильно.

Ничем иным, как каким-то бредом, я подобное не считал. Тем более, если перенести свой взор с города с его условностями, традициями и правилами, на деревню. Где на городских издревле поглядывали с удивлением.

Там ни про какой первый поцелуй речи вообще не шло. Парню стукнуло плюс-минус четырнадцать, всё, старостиха деревни быстро жену подберёт из девок похозяйственней, тех, что в деревню вернулись, пять лет матушке Императрице отдав солдатской службой. И хорошо, если полчаса на знакомство выделят, а то бывает, жених только за свадебным столом и узнаёт, кто невеста-то.

Ну, а дальше свадьба. Как известно, в деревне шумная, но быстрая. Погуляли, за столом посидели, а как стемнеет, в избу к молодой жене супругов и проводили. Где, оседлав женишка, та всю ночь, как на коне, на нём и скачет, пользуя, так сказать, на полную. Где тут первый поцелуй, ума не приложу.