Чтение онлайн

С которым с давних лет была в разладе,

Арапа сын и сам арап, в неё

Вселилась непонятная досада.

Проснулись злость и гнев на старика,

Отнявшего и счастье, и свободу.

Простить не смела, не могла никак,

Неся свой крест отчаянно и гордо.

Имение Михайловское, в нём

Душ сорок восемь дочери досталось.

Большим, но бедным был господский дом.

А тут на них вдруг тяжба навязалась.

Второй арап, сын Осипа, решил

Прибрать Михайловское. Был Пётр гордым,

Решение своё не отменил

И иск отстаивал довольно твёрдо.

Спасибо Дмитриеву, другу, он

Министр Юстиции, разогнал тревоги,

Сергею Львовичу сообщив письмом,

Что иск приостановлен им надолго.

А жизнь, как прежде, продолжалась, в ней

Встречались и прекрасные мгновенья.

И Александр, становясь взрослей,

Уже постиг смысл множества явлений.

Француз, граф Монфор, педагог его,

Был дружелюбен, прост, добр и беспечен.

Он полюбил питомца своего.

Они гуляли вместе каждый вечер.

Рассказами о Франции своей

Граф вызывал в ребёнке любопытство,

Играл на флейте, рисовал людей,

Вернее, женщин в профиль – томных, грустных…

У Александра был уж свой секрет.

Он по утрам, вставая очень рано,

Босой, спешил в отцовский кабинет.

Устроившись удобно на диване

Или на кресле кожаном, читал

Вольтера и весёлого Пирона

И жизни новый мир воспринимал.

Читал он быстро, жадно, упоённо.

Язык французский лёгок был и резв.

На русском языке книг было мало.

Когда же в шкаф отцовский вдруг он влез,

Иные книги перед ним предстали.

Запретные, на русском языке,

Об истине, царях, любви, открытой…

Не читанные громко, вслух никем,

Они таили множество открытий.

Всё прочитал, осмыслил, всё вобрал

В себя отрок, познав душой отраду.

Никто из окружающих не знал

Об этой светлой тайне Александра.

Когда, за что проштрафился Монфор —

За склонность к пьянству, к мотовству и к картам —

Но изгнан был. И вот, с недавних пор,

Иной француз, Руссло, напрасно тратит

На Александра время. Никогда

Монфора Александр не забудет.

Для мальчика в нём не было вреда.

Руссло же горд, спесив и зол, и нуден.

Но нравятся родителям его

Манеры и изящные кривлянья.

Не принял Александр ничего

От Руссло, против всяких ожиданий.

А дни спешили, Александр рос,

И этот факт был для отца досаден.

И у родителей возник вопрос —

Куда определить им Александра?

Василий Львович, дядя, обещал

Отдать его в учение, в столицу,

Хотя и сам он не предполагал,

Как это всё потом осуществится.

И вот уж полон самых разных дум

О Петербурге недоросль юный.

Уже Москвы он не приемлет шум.

Уже светлеет лик его угрюмый,

Наполненный изысканной мечтой.

И ожидая новых изменений,

Торопится он к жизни не простой,

Спеша попасть скорей в иное время,

В простор свободы мысли и ума,

Своих поступков и своих суждений,

Туда, где жизнь энергии полна,

В эпоху новых, светлых возрождений.

Москва, старух и стариков оплот,

Ему уже изрядно надоела.

И мальчик ожиданием живёт,

И взгляд его пронзает дали смело.

И видит вновь он, словно наяву,

Великую и гордую столицу.

Но он не может не любить Москву.

Храня о ней лишь радостные мысли,

Родной Москвой не мог он не гордиться.

Спешит, уносится коляска вдаль

И оставляет в прошлом чьё-то детство.

Но Александру прошлого не жаль.

Иные чувства ощущая сердцем,

Он вспоминает прожитые дни.

В них нет особых, золотых мгновений.

И всё же дали мальчику они

Волшебное, таинственное время,

В мгновеньях чьих он смог постичь себя

И осознал суть истины великой,

Поэзию превыше всех любя,

В её просторы тайные проникнув.

Наполнившись явлением страстей

И чувств, ещё не вспыхнувших словами.

Был молчалив и тих он, вместе с тем

Уже и думал, и мечтал стихами.

Весь вид его, рук быстрых каждый жест

И живость глаз предупреждали словно

О том, что в нём особенное есть.

Великий путь ему был уготовлен.

А впрочем, он об этом знать не мог.

Прощаясь с детством жарким знойным летом,

Из тысячи невидимых дорог

Избрав одну, он шёл к мечте заветной,

Осмысливая истину добра

И зёрна лжи отбрасывая смело,

Предчувствием прекрасного горя.

Судьба его, наверно, не хотела

Зря рисковать, стараясь уберечь

От злых ударов Случая слепого,

Спеша его от них предостеречь.

Но сам поэт был мнения иного.

Он не таился, не скрывал себя

И жил всегда, любой беде открытый,

Лишь истину осознанно любя,

К красивой лести относясь сердито.

Ложь ненавидя, недомолвки прочь

Отбрасывая – так уж был приучен.

Спеша свои невзгоды превозмочь,

Он не хотел и не умел быть скучным.

И всё-таки он детство вспоминал,

Льва – братика, сестрёнку Ольгу. Может,

Он не грустил о них и понимал,

Что и они о нём не плачут тоже.

Тень отчуждения легла давно

Меж ними – в детстве часто так бывает.

Но он их помнит, любит всё равно,

Хотя не очень часто вспоминает.