Чтение онлайн

– - Ещё нельзя обратиться к Эльзе?

– - Она пока не Эльза, а Капитан Бэр, Пани Бэр, или ....
– - Рыжий прервал его взмахом руки и осуждающим взглядом.

– - Недолго же ещё!

– - Я загляну к ней, уже можно.

– - Вот и прекрасно. Мне посторожить твой сон?

– - Михаэль.

– - Хороших снов!

Рыжий скрылся за дверью, в которую врезалась брошенная ему вслед подушка.

– - Язва.

Ворон потёр лицо ладонями, и устало выдохнул. Спать дальше расхотелось. Говорить с Эльзой Бэр стоило днём, или хотя бы с утра, их взаимоотношения пока не были настолько близкими, чтобы он мог прийти ночью в её дом. Живущая с ней пара вампиров точно не будет в восторге. Ворон фыркнул -- он бы и сам не был в восторге, если бы хоть немного придерживался нормально ритма, а не жил с тридцатичасовыми сутками. Внизу раздался грохот и Ворон улыбнулся -- Михаэль на первом этаже похоже что-то уронил. Топот ног по коридору подсказал, что другие обитатели дома тоже проснулись и Ворон вздохнув выбрался из кровати, мысленно записав себе, что стоит встретиться с Бэр, чтобы рассказать о грядущем убийстве.

Генри отправляется на не-свидание с А-Соль. Она рассказывает ему о Тропах.

Они встречают Туриста-немца из рима и Японца из Хельсинки. Генри паникует, но их спасает Лилит, она уводит немца, флиртуя. А Японца Генри провожает.

Вечером отмечает расположение троп, которые видел.

Решают позже ещё погулять.

Разговор Эльзы и Ворона происходит ближе к обеду и потом до самого вечера он только и может, что нервничать и переживать. Эльза не идёт к своим подчинённым, понимая их бесполезность и догадываясь, как они отреагируют. Трупа пока ещё нет, -- могут они сказать, пожимая плечами. Они усмехнуться, -- предполагает Эльза, в красках представляя себе, как именно будут выглядеть подчинённые. Они фыркнут, -- да как можно найти труп, который ещё жив?
– - и откажутся что-то предпринимать. Просто проигнорируют своего капитана. Эльза решила не пытаться и не проверять.

В своей голове капитан генерирует пару десятков вариантов и все они отрицательные, негативные и не удачные. Каждый из этих вариантов возможен в равной степени. Все эти варианты могут быть ошибкой, но капитан об этом никогда не узнает. Она решает, что позже, вечером посоветуется только с Шарлоттой или Чарльзом. И вечером, за ужином, так и поступает.

Столовая, маленькая комната с дубовым паркетом и панелями тон в тон, ещё не готова -- в ней нет пока электричества и не выбрана мебель, Шарлотта стоит в ней несколько минут, прежде, чем вернуться на кухню, где и накрыт стол. Эльза поднимает на неё глаза и мягко улыбается:

– - От того, что ты на неё смотришь -- витражи не привезут быстрее.

Шарлотта в ответ делает изящный взмах рукой, знай Эльза её хуже, то и не поняла бы, что это было обычное -- "да ну, тебя", -- на языке Марков. Но Бэр знает, поэтому улыбается в ответ. Она только что закончила сервировать стол и теперь послушно ждала, когда Шарлотта настрадается и вернётся.

– - Есть на кухне это так по-плебейски, -- грустно вздыхает Шарлотта, царственно восседая на своём месте.

Они ужинают в тишине, словно Эльза и не собиралась ничего обсуждать. Молча, только смотрят друг на друга, обмениваются полувзглядами, лёгкими как взмах пера. Шарлотта ужинает с полуулыбкой Джоконды, мягкой как лебяжий пух. И Эльза чувствует невесомость своего бытия, как и всегда, когда проводит время с кем-то из близнецов. В эти минуты, часы и дни она ощущает невыносимую лёгкость собственной жизни, ощущает её конечность, но не чувствует страх, только наслаждается каждым мгновением тишины. И они наполняют время переглядками и лёгким дыханием.

Эльза не начинает разговор сразу после ужина, они в начале собирают со стола и Шарлотта берёт в руки пушистое синее полотенце. Вместе с малиновыми шторами оно совершенно не смотрится. Эльза осторожно намыливает губку и, окунув тарелки в воду, -- намыливает их одну за другой, осторожно протирает губкой, с силой смывает жир и остатки соуса. Споласкивает, включив напор горячей воды, и передаёт Шарлотте. Та улыбается мягко, смотрит сквозь прищур, с нежностью, вытирает капли воды осторожно и отправляет тарелки на одну из полок.

Шарлотта говорит первой:

– - Что сегодня случилось?

Она весь вечер улавливает тонкий флёр нетерпения, наблюдает за тем, как мысленно Эльза пережёвывает слова, ищет те, что подходят больше, опишут лучше.

И как всегда, в итоге она не готова:

– - Приходил Ворон, -- мягко вздыхает Эльза, косится на Шарлотту, поджимает губы и возвращается к мытью посуды, -- Ты помнишь его? Индеец, что видит будущее.

– - Тот, кто превращается в огромного трёхглазого ворона?

– - Он самый, -- слабый кивок, Эльза занята попыткой соскоблить простой губкой -- пригоревший соус со сковороды. Шарлотта закатывает глаза и подсовывает ей в руки металлическую щётку, -- Спасибо, -- новый кивок и Эльза возвращается к своему рассказу, -- Он видел убийство. Решил мне сообщить.

– - По тебе не похоже, что всё добро, -- Шарлотта улыбается, хмурясь, Эльза на секунду замирает, разглядывая, восхищается, -- В чём подстава?

Эльза отвлекается от созерцания, возвращается к посуде, вздыхает:

 -- Девушку он не знает.

Шарлотта и сама догадывается, что дальше:

– - И найти, конечно, не может?

– - Так и есть, -- Эльза вздыхает, и, нацонец, делится своими мыслями, давно родившейся идеей, ради которой и начала разговор, -- В городе Охотник. И я подумала, знаешь...

– - Дать ему поручение?

– - Да.

Шарлотта поднимает глаза вверх, рассматривает потолок, раздумывает о том, не стоит ли там возродить лепнину, или сделать подвесной потолок. Думает над идеей Эльзы, о том, чтобы взять в дело охотника, довериться ему. Шарлотта рассуждает о цвете потолка, о верности охотника и, вздохнув, опускает взгляд на Эльзу:

– - Он был бы отличным приобретением.

Эльза кивает, разговор окончен, она улыбается едва-едва, Шарлотта гладит её по предплечью и тоже улыбается.

После приобретения карты Генри ходил по городу с секундомером и записывал результаты в карманном блокноте. Отмечал улицы и время прохождения.

Генри интересно -- изменяется ли оно при изменении плана города.

А Ночью он, лёжа под одеялом, как в детстве, с фонариком, смотрел, как карта меняется. Дома наползают друг на друга, улицы меняют направление и, ровно в полночь, все они выстраивались лепестками огромной розы, центром которой была Площадь Роз. Пять минут ничего не происходило, а потом улицы потекли в обратном направлении, перекрывали друг друга, дома сдвигались и изменялись в размерах. И почти всё затихло через полчаса, последний дом на карте вспыхнул мягким сиреневым светом, исчез на какое-то время, несколько раз изменился в размерах, то раздвигаясь, то вновь становясь маленьким. А потом всё просто закончилось.

Утром Генри обнаружил, что последний затихший дом на карте гордо был подписан Полицейским участком. Генри думает -- что, может быть, там ему и место. Надеется на это и, собираясь, размышляет только об этом, гуляя с Асмодеей, он даже не смотрит по сторонам, размышляет:

Его примут там? Помогут перевестись? Что, если выгонят, потому что он ничего не знает о нелюдях? А может там найдётся тот, кто согласится его учить вместо Смотрительницы?

Генри растерянно приветствует Асмодея, тот словно караулит его в парке, но, видя полное отрешение -- не трогает. Генри в собственных мыслях, идя назад -- он пару раз запинается и единожды Асмодея возмущённо лает, когда её поводок натягивается из-за столба с разных сторон которого они прошли. Генри чувствует себя виноватым и возвращается, чтобы обойти столб.

На ресепшен отеля всё так же сидела А-Соль и улыбалась в пространство, гладя кого-то сидящего на её коленях. Генри вытянул шею, но заглянуть посмотреть не смог. Судя по урчанию -- на коленях А-Соль лежала маленькая кошка. Генри выпал из размышлений из-за её громкого урчания, которое словно целиком заполняло весь холл.

Блэк опять оставляет Асмодею одну в номере, в этот раз он уже не чувствует себя виноватым. Город странный, город меняется, но теперь в нём есть место, которое Генри может -- надеется, что сможет в будущем на самом деле -- считать своим. Блэк впервые видит перед собой не расплывающуюся цель. Когда он только приехал -- никакого участка не было, просто какой-то офис. Генри сказали -- так бывает в маленьких городах, сам он не в курсе.