Чтение онлайн

Блэк обрался до нужного адреса с опозданием, дважды заблудившись по дороге и один раз, едва не угодив под единорога, впервые при этом встретив где-то другого наездника.

Эльза впускает его в дом и указывает на лестницу на второй этаж, на вешалке висит сумочка Лилит -- и это подсказывает Генри, что его напарница уже тут. Блэк чувствует себя немного виноватым и смущено смотрит в сторону Бэр, но та ни как не показывает недовольство -- если оно есть.

Генри благодарен за это. Он поднимается по лестнице, пока Эльза отвлекается на что-то на первом этаже, Блэк улавливает, что она кого-то зовёт, но не прислушивается. Ему больше интересны старые деревянные перила, с вырезанными лепестками и завитушками, и обои с вензелями. Генри кажется, что на стенах ткань, а не бумага, но он не трогает, чтобы проверить. Если бы ему пришло в голову провести рукой по стене, то он выяснил, что на стенах и правда ткань.

Генри замирает ненадолго в коридоре второго этажа, оглядывается и видит в конце -- открытую дверь, от которой падает свет. Блэк отправляется туда, по коридору, когда слышит речь из одной из комнат:

– - Милые, вам не получится тут остаться, -- говорит кто-то басом, похожим на далёкий рокот камнепада, Генри всё ближе к комнате, из которой слышит голос и неосознанно замедляется, прислушивается (хотя сам не сможет объяснить, почему и зачем), -- Вас нужно повесить в иное место.

Блэк не слышит есть ли какой-то ответ, в общем-то, даже подойдя к самой комнате, он ничего не слышал, только бас и тихий звон, словно бы хрусталя.

– - Ну же, маленькие, не плачьте.

Генри заглядывает в проход, -- дверь в комнату ещё не поставлена, стоит в той же комнате, рядом, -- и видит огромную глыбу камня, она шевелиться и тихо воркует с люстрой, которую держит в руках. Блэк замирает, раззявив рот, смотрит во все глаза на живой камень.

– - Вы говорите?

Генри сам не знает, о чём спрашивает: о том ли, что куча камней внезапно двигается и говорит, или же о том, что эта глыба говорит с люстрой, -- точнее с камнями в ней.

Испуганное напряжённое "нет" не кажется Генри честным ответом, и он собирается сложить руки на груди и устроить допрос, но из комнаты в конце коридора -- кухни -- выглядывает Лилит и закатывая глаза шипит:

– - Отстань от гнома!

И Блэк, поджав губы, спешит к ней.

Лилит смеётся, глядя на его лицо и нежно произносит, дразня:

– - Миленький обиженный щеночек!

Блэк только фыркает себе под нос и ничего не говорит.

Центральный городской почтамт находится к Северу от Площади Роз. Пять минут через не большую аллею, в три рябинки и пару сиреней, и потом по кругу вокруг не большого пяточка травы и чахлых тюльпанов. Здание почтамта -- приземистое, всего в один этаж и сильно вытянутое в разные стороны, когда-то в нём была конюшня при монастыре.

Здание несколько раз пытались перестроить, там какое-то время квартировал местный театр, ныне полностью закрытый, после этого здание использовалось как склад, а несколько лет -- как временная церковь, пока костёл реставрировали.

Сейчас большие окна раскрасили витражи, и внутренности расцвечивали цветные лучи, танцующие по полу и стенам, а в здании обосновалась почта.

Реджина разглядывает общественный телефон на почте, деревянную дверь кабинки, испачканное стекло и чёрный металл трубки, полустёртый циферблат. Она пришла, потому что в городе больше нет общественных телефонов, а собственного мобильного Смотрительница не имела, тратя все деньги на Библиотеку.

Реджина не решительно тянет на себя дверь, чтобы оказаться в маленькой каморке метр на метр. У неё в руках оборванный лист бумаги, исписанный телефонными номерами с разными приписками. Мелкие цифры и буквы едва можно разглядеть, но Реджине нет до этого дела. Номера ей оставил ей наставник, последний, о ком она думает, размышляя о поисках наставника для Генри. Вообще-то изначально первый, но Медичи нет в городе, и только теперь Реджина решается позвонить.

Она осторожно набирает номера один за другим, ждёт, когда линия оборвётся или голос в трубке сообщит, что абонент не доступен. Реджина набирает цифры, одну за другой, держит трубку у уха, смотрит растерянно в лист. По ту сторону провода нет никаких изменений. Она не знает что это за номера -- гостиничные или квартир, не имеет представления, к каким странам они относятся, просто надеется, что Медичи ответит на звонок.

Реджина набирает последний номер и, дождавшись коротких гудков, кладёт трубку. Несколько минут Смотрительница смотрит на написанные острым резким подчерком буквы и цифры и не знает, что ещё предпринять. Она чувствует не отчаянье, но усталость, не знает как быть и как справиться с той ответственностью, что на неё свалилась.

За дверью почты, на крыльце, она налетает на Михаэля, упирается носом ему в грудь и задирает голову, чтобы посмотреть в пронзительно-голубые глаза. Прежде, чем она открывает рот, чтобы что-то спросить -- он машет руками и качает головой:

– - Ну, я, конечно, могу ему мозги повернуть нужным углом, но не лучше ли чтобы они как надо сами встали?

Реджина захлопывает рот и виновато краснеет. Рыжий смеётся, мягко улыбается и, погладив её по голове, огибает, чтобы пройти дальше. Он оборачивается в дверях почты и смеётся снова:

– - Не бойся ты так, Медичи вернётся и всё наладится.

Генри идёт домой вечером, впервые не смотрит по сторонам, просто идёт вперёд и, иногда, задирает голову, чтобы посмотреть в небо. Он не чувствует лёгкости или спокойствия, но ему всё равно уже больше не плохо. Не плохо -- это почти хорошо, это не "ни как" и уже "я пока жив". Генри идёт по плохо знакомым улицам, иногда заглядывает в карту и иногда забывает посмотреть под ноги. Ему нравится поднимать голову, чтобы посмотреть на звёзды. Усталому мозгу кажется, что они двигаются и меняют своё положение. Он запинается пару раз, смеётся сам над собой и с его губ не сходит лёгкая улыбка. Генри чувствует себя живым, после общения с Эльзой, Шарлоттой и Лилит. Он мог бы даже влюбиться в Шарлотту, но не судьба.

Улицы освещены не везде, в некоторых местах современные электрические фонари сменяются на газовые. У одного из столбов Генри встречает толстенького мужчинку с седыми висками, он ставит аккуратную маленькую лесенку к фонарю, медленно по ней поднимается и зажигает пламя в своих руках.

Фонарь освещает улицу на пару метров, свет тусклый и пляшущий, но столбы близко друг к другу и на улице почти светло. Генри всё равно не смотрит под ноги и запинается, снова, о поребрик.

Генри бросает короткий взгляд на мужчину с горящими руками и маленькой лампой с керосином, и впервые не чувствует внутреннего протеста. Блэк внезапно понимает, что этот город -- он и добрая и злая сказка. Генри оборачивается, уделяет внимание каждой тени и думает о том, как в детстве мама рассказывала ему страшные истории.

Что из этих историй -- реальность?

Генри снова смотрит перед собой и видит, как очень высокий и невероятно вытянутый мужчина идёт к нему навстречу. Генри хмурясь кусает губы, замирает, затаив дыхание. Его погибший напарник, Анджей, не так давно смеялся над современными суевериями. Теперь Генри стоял на тротуаре, не далеко от только зажжённого фонаря и во все глаза смотрел на мужчину больше двух метров роста, с множеством щупалец за спиной.

Генри встретил на улице Сландермена.

Тот просто шёл, словно по собственным делам и ему дела не было ни до фонарщика ни до уставившегося на него Генри. Спохватившись, Блэк опустил взгляд и судорожно вздохнул, зажмурился. Сландермен прошёл мимо. Генри стоял ещё какое-то время на месте, боялся отойти с освящённого участка и ждал, когда толстяк спустится по лестнице, перенесёт её к другому столбу, поднимется осторожно и не торопливо -- и зажжёт следующий фонарь.

Дорога Генри до Теремка была очень длинной.

Некоторые улицы ещё никто не осветил, фонарщиков нигде не было видно, и Генри зябко поёжился, кутаясь в толстовку. Ветер, идущий со стороны моря, пробирал до костей. Блэк подрагивающей рукой достал из кармана телефон и открыл секундомер, ему казалось -- он идёт не меньше часа, а то и двух -- на самом деле прошло только семь минут. Мягкий свет телефона был единственным освящением на улице, по которой шёл Генри, поэтому он спешил вперёд. Он замер на очередном перекрёстке. На здании на углу, над дверью из красного дерева, было название -- бар "Алый Альбатрос". Генри замер, разглядывая светящуюся вывеску и фонарь, прикреплённый справа от входа. Других источников света поблизости не было. Напротив Генри, метрах в пяти, стоял карлик. Одноглазый карлик. Остроухий одноглазый карлик. Остроухий одноглазый карлик с крыльями летучей мыши. Остроухий одноглазый карлик с крыльями летучей мыши и с когтями на руках. Когти, почему-то, особенно зацепили взгляд Генри. Он уже видел множество, и поэтому они казались ему самым нормальным в облике карлика. Генри сделал шаг назад и с тоской вспомнил про встреченного ранее Сландермена. Конечно, Блэк не знал, что делать в обоих случаях, но просто сугубо визуально -- он предпочёл бы столкнуться всё же с предыдущим монстром, а не с этим... странным и вызывающим в Генри какой-то безотчётный страх и панику. Карлик смотрел в лицо Генри пугающим взглядом, словно снимал с парня кожу, и это было для него возбуждающе. Блэк не двигался, Карлик тоже. Генри отступил на шаг назад, и карлик сделал шаг вперёд. Страх сгустился в воздухе вокруг, и карлик усмехнулся, обнажая клыкастый рот.