Чтение онлайн

Дима издал какой-то непонятный звук, и в дверь постучали. Де ла Кастри поспешил забрать у девушки поднос, на котором оказалось два сандвича и бутылка холодной воды. Находчивая проститутка, судя по всему, решила сэкономить часть отданных ей денег.

– Поешь, – Габриэль поставил поднос на подоконник. – Я уже ел сегодня.

Юноша угрюмо уставился на еду, но громко заурчавший живот выдал его с потрохами. Пока он расправлялся с первым сандвичем, стоя у открытого окна, Габриэль терпеливо молчал.

– Да, я был у врача, – наконец произнес Дима, после чего передернул плечами. – Он сказал, что это всего лишь хронический бронхит. И что я должен бросить курить.

– Ты бросил?

Дима в ответ достал из кармана пачку сигарет и закурил.

– Понятно, – Габриэль со вздохом прислонился к стене. – Не думал, что бронхит может быть таким…

– А ты знаток легочных заболеваний?

– Нет, но…

– Вот и молчи. Это бронхит, – Дима доел второй сандвич, запил его водой и невозмутимо произнес. – Ну что, ты уже увел жену у Себастьяна?

– Я не…

– Ну да, конечно.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне, – прошипел Габриэль сквозь зубы. В этот момент он ненавидел Диму за то, как все-таки легко тот мог подловить его и вывести из себя. – То, что происходит между мной и Изабелл, не касается тебя с тех пор, как ты меня бросил!

– Ну, ничего себе! – Дима всплеснул руками и чуть не скинул на улицу поднос, стоящий на подоконнике. – Теперь я его бросил!

– Да, ты меня бросил! – заорал Габриэль. – В тот день ты взял и ушел, оставив меня с ними!

– О, я был уверен, что ты не пропадешь! Мне было куда больнее осознавать, что ты с такой легкостью отвернулся от меня!

– Ты отвернулся от себя сам, выбрав дорогу, ведущую в никуда! По-твоему, всё это, – и Габриэль взмахом руки обвел комнату, – выход из сложившейся ситуации?!

– А ты хочешь сказать, что ты пример для подражания? За шесть лет ты не сделал ровным счетом ничего! Эвви рассказывала мне, о чем вы спорили после того, как я ушел!

– И ты туда же? Кучка сумасшедших! Я не хочу быть Герцогом! Отстаньте от меня! Я хочу нормальной жизни!

Заявление Габриэля вызвало у Димы такой сильный приступ веселья, что тот долго не мог остановить рвущийся наружу хохот напополам с лающим кашлем. Наконец он кое-как перевел дух и достал из пачки новую сигарету. Пройдясь по комнате, он плюхнулся на кровать.

– О, Габри…Ты такой тупой!

– Я уже сказал тебе, не смей разговаривать со мной таким…

– А что ты будешь делать, когда все вокруг начнут замечать, что ты перестал стареть?

Габриэль так и замер на месте.

– Ага, – Дима довольно улыбался. – Наверное, Катрин не могла не упомянуть о столь необычной особенности мужчин из рода де ла Кастри, о которой ты благополучно не вспоминал все эти годы. Думаешь, если не будешь думать об этом, то, вжух, и оно просто испарится? Я уж молчу про другие твои сверхъестественные способности. Если честно, я все ждал, когда ты случайно устроишь пожар в квартире Себастьяна, но, видимо, ты нашел какой-то особый способ медитации. Да? Нет? Впрочем, без разницы. Когда мы встретили Франсуа, ему было около ста пятидесяти, верно? Хотя, кого я спрашиваю? Твои умственные способности всегда оставляли желать лучшего. Я это всё к тому, что Франсуа довольно неплохо сохранился. Я бы дал ему лет шестьдесят. Уверен, что ты в свои восемьдесят мало чем будешь отличаться от себя сорокалетнего. То-то тебе придется попотеть, объясняя всем и каждому, что с тобой происходит.

– Я разберусь с этим, когда придет время.

– Глупо.

– Какой смысл думать об этом сейчас? Сейчас моя главная проблема – это ты! Я все время пытался тебе помочь! Я и сейчас пытаюсь, но слышу в ответ только оскорбления! Прости уж, что я так виноват перед тобой, но это ты все так запутал!

– На что это ты намекаешь? – тихо переспросил Дима.

– Ты сам знаешь на что! Все эти твои чувства ко мне! Представь, как все было бы проще, если бы их не было, если бы ты просто уехал в Петербург к матери!

Димино лицо побелело.

– Ты сам не понимаешь, что говоришь. Разве ты не чувствуешь ничего ко мне? Я отказываюсь в это верить.

– Дима, я не могу надолго покидать замок.

– Но тебе же плевать на этот мир! Ты не хочешь становиться Правителем!

– Но и Париж я покидать не хочу. Вдали от замка я становлюсь слабее! Но мне приходится тащить тебя за ручку в Петербург, иначе ты не сдвинешься с места! Ты говоришь мне, что я эгоист, но это ты вынуждаешь меня бросить здесь всё ради тебя!

– Я когда-то сделал для тебя то же самое и даже больше! – Дима поднялся, в глазах его стояли слезы.

– Я тебя об этом никогда не просил! – выкрикнул Габриэль, как вдруг его голова взорвалась адской болью. Димин удар был таким быстрым и точным, что де ла Кастри мгновенно оказался на полу. Кое-как встав на колени, он поднял окровавленное лицо. В комнате потух свет, и в сгустившейся темноте синие глаза Герцога вспыхнули жутким потусторонним огнем.

Дима отшатнулся, осознав, как далеко зашел на этот раз. Габриэль протянул к нему скрюченные, словно в агонии, пальцы. Черные тучи обложили небо, и оглушительный грохот грома потряс здание. Земля задрожала. Мебель заплясала по комнате, точно игрушечная. С улицы послышались испуганные вопли прохожих.

– О, нет… Габриэль, нет! – прошептал Дима, а потом вдруг сделал то, на что, как он думал, был уже давно не способен – он бросился к другу и крепко обнял его. – Прости меня! Прости! Не делай этого, Габри, ты же убьешь нас всех. Успокойся! Ты же знаешь, как я люблю тебя! Ничего не изменилось! Я сделаю все, что попросишь! Я поеду в Петербург! Только, прошу тебя, пожалуйста, угомонись! Прекрати все это!

Штукатурка сыпалась с потолка, по стенам бежали трещины. И какое-то время Дима слышал лишь шумное прерывистое дыхание мужчины, доведенного до истерики, чувствовал ногти Габриэля, глубоко вонзившиеся в его спину сквозь рубашку. А потом синее свечение померкло в глазах Герцога. Наступила тишина. И только пыльная люстра тихонько поскрипывала, раскачиваясь над ними.

– Я тебе не раз говорил, что у нас с матерью непростые отношения, – зашептал Дима, все еще держа друга в объятиях и поглаживая его по спине. – Когда я видел ее в последний раз в клинике перед тем, как уехать с тобой в замок, она меня стыдилась. Это невыносимое чувство, когда тебя стыдятся собственные родители…

Дима осторожно отпустил друга и подошел к окну. Небо расчистилось, но на улице по-прежнему царил переполох. В Париже, как и в других городах, уже много лет не случалось землетрясений. После того как Наследник де ла Кастри вернулся в родовой замок, мир погрузился в ленивую дремоту, окутавшей его, безопасности, не зная, что это лишь затишье перед бурей, ничего более.

Догадываясь, что Габриэль вряд ли примет его помощь, Дима остался стоять у окна, несмотря на то, что друг по-прежнему сидел на коленях, тяжело дыша и глядя перед собой.

– Вернуться к матери будет еще тем кошмаром… – протянул Дима, наблюдая за перепуганными людьми на улице. – Но и в замок я вернуться не могу. Этот памятник на первом ярусе, этот Основатель рода… Нет, Габри, мне слишком тяжело находиться там. Смертельно тяжело.

И он обратил на друга тяжелый пронизывающий взгляд. Де ла Кастри не смотрел на него, чему Дима был только рад. Рад, что Габриэль так и не увидел выражения его лица, его слез, которые он сдерживал целых шесть лет.