Чтение онлайн

В это учебное заведение Лавр Корнилов был зачислен 25 августа 1889 года. Как и в корпусе, в училище он был одним из лучших учеников, в ноябре 1891-го получил на погоны лычки старшего портупей-юнкера. Начальство отмечало, что, «будучи очень самолюбивым, любознательным», Корнилов «серьезно относится к наукам и военному делу, он обещает быть хорошим офицером». 4 августа 1892 года, за две недели до своего 22-летия, юноша окончил училище по 1-му разряду и надел заветные золотые погоны подпоручика, став, таким образом, личным дворянином.

Перед блестяще учившимся Корниловым открывались прекрасные служебные возможности. Но он предпочел распределение в далекий Туркестанский военный округ, поближе к родным местам. Во время службы на 5-й батарее Туркестанской артиллерийской бригады, расквартированной в Ташкенте, Корнилов готовился к поступлению в Николаевскую академию Генерального штаба и осенью 1895 года с лучшим среди всех поступавших баллом — 10,93 из 12 возможных — был зачислен на ее курс. Накануне поступления, 10 августа 1894 года, Лавр Георгиевич был произведен в поручики, на старшем курсе академии, 13 июля 1897 года, стал штабс-капитаном. После окончания дополнительного курса Корнилов удостоился малой серебряной медали, чина Генерального штаба капитана (17 мая 1898 года) и особой почести — его имя было занесено на мраморную доску в конференц-зале академии. Многие однокурсники Корнилова, окончившие академию вместе с ним, затем вписали свои имена в историю Первой мировой и Гражданской войн. Это Ф.Ф. Абрамов, А.П. Архангельский, Л.М. Болховитинов, М.Д. Бонч-Бруевич, А.В. Геруа, П.Н. Ломновский, А.С. Мадритов, А.А. Самойло…

Благодаря петербургской учебе молодой офицер обзавелся подругой жизни — в 1896 году он женился на 22-летней Таисии Владимировне Марковиной, дочери титулярного советника. Семейная жизнь капитана-генштабиста была очень скромной. «Все свои свободные минуты брат посвящал жене, — вспоминала сестра Л.Г. Корнилова Анна. — Оба мечтали иметь большую семью. Средства их были очень ограниченны… 20-го делали подсчет и если оставались лишки, шли покупать халву — любимое лакомство Таи и позволяли себе пойти в театр». Со временем мечты молодой пары о большой семье осуществились — у Корниловых родились дочь Наталья и сыновья Дмитрий (скончавшийся в возрасте полутора лет от менингита) и Юрий.

Казалось, после блестящего окончания академии Корнилов выберет менее трудное место службы, но он вернулся в Туркестанский округ. Свадебное путешествие Корнилову и его жене заменил переход по пустыне в Ташкент. В ноябре 1898 года Лавр Георгиевич получил назначение в урочище Термез, в распоряжение известного исследователя Средней Азии генерал-майора М.Е. Ионова. Внешне цель командировки выглядела вполне мирно — провести учения с офицерами местного гарнизона. Однако на деле молодой генштабист, блестяще владевший восточными языками, получил опаснейшее разведывательное задание — составить схему укреплений на другом берегу Амударьи и собрать информацию об афганской крепости Дейдади, расположенной в ущелье Гиндукуша в 50 верстах от границы. Эту рискованную операцию офицер осуществил довольно авантюрным способом: обрился наголо, отпустил бороду, переоделся в восточную одежду и, вместе с тремя спутниками переплыв Амударью на бурдюке, смог под видом туркмена, желающего вступить в армию эмира Абдурахмана, углубиться на афганскую территорию. Разоблачи его местные власти — и Корнилова ждала бы немедленная смерть. Но разведчик не только смог составить подробную схему местности, где размещалась крепость Дейдади, но и сделать пять фотографий этого засекреченного объекта. Кроме того, он составил планы еще двух крепостей — Шор-Тепе и Тахтапуль, набросал чертежи афганских казарм и артиллерийских позиций. Возвращение Корнилова к своим было триумфальным, генерал М.Е. Ионов, восхищенный выдумкой и храбростью капитана, представил его к боевому ордену Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом. Однако в Главном штабе остались крайне недовольны корниловской «партизанщиной» и отклонили это представление.

С августа 1899 года Корнилов служил в должности старшего адъютанта штаба Туркестанского военного округа. На этом посту ему была поручена одна из крупнейших разведывательных операций, проведенных в русской армии на рубеже веков, — составление «стратегического очерка» Восточного Туркменистана (Кашгарии). Согласуя работу с российским консулом Н.Ф. Петровским, Корнилов в течение семи месяцев предпринял масштабное исследование слабо изученного до этого времени региона, в котором пересекались интересы Российской и Британской империй. Прежде всего его интересовал военный потенциал края — состояние и численность гарнизонов местных крепостей, наличие и качество дорог и источников воды, переправы через реки, потенциальные места стоянок войск, наличие провианта и фуража, умонастроения и боевые качества населяющих край народов. Нарядившись купцом и ничем не выделяясь из толпы местных жителей благодаря внешности и блестящему знанию языков, русский офицер собирал материалы для масштабного (500 страниц) исследования «Кашгария, или Восточный Туркестан», которое и по сей день не утратило научного значения. Некоторые регионы, например иранский Дашти-Наумед (Степь Отчаяния), были описаны Корниловым впервые — до него там не бывал ни один европеец. Научные заслуги офицера Императорское Географическое общество оценило малой серебряной медалью.

Во время Кашгарской экспедиции уже во второй раз дали себя знать качества Корнилова, которые затем сопровождали его всю жизнь, — самостоятельность (часто на грани своеволия), умение брать на себя ответственность, нетерпимость по отношению к тем, кто мешает работать. Когда русский консул Н.Ф. Петровский упрекнул Корнилова в том, что собранная им информация недостоверна, офицер подал рапорт с просьбой уволить его от дальнейшей работы и объяснил мотивы своего поступка: «Меня вынудили к этому не тягость службы, не боязнь ответственности. От службы, какова бы она ни была, я никогда не уклонялся, ответственность, как бы тяжела она ни была, никогда меня не пугала… Меня вынудило просить об отчислении искреннее убеждение, что дальнейшее мое пребывание здесь не принесет никакой пользы делу… Взгляды Петровского и мои в данном вопросе расходятся диаметрально».

Этот конфликт все же удалось уладить миром, и по возвращении в Ташкент 31-летний Корнилов получил чин Генерального штаба подполковника (6 декабря 1901 года), первый орден Святого Станислава 3-й степени и первую иностранную награду — бухарский орден Золотой Звезды 3-й степени. В течение года офицер-генштабист отбывал цензовое командование ротой в 1-м Туркестанском стрелковом батальоне. Удачно выполненное задание повлекло за собой новое — под видом ученого-географа Корнилову предстояло провести рекогносцировку пограничной полосы «в сфере областей Персии, Афганистана, Британской Индии и России». В результате этой командировки Корнилов пришел к выводу о том, что Великобритания намерена расширять свое влияние в этом регионе, и границы России там необходимо укреплять. По итогам экспедиции Корнилов был удостоен орденов Святой Анны 3-й степени и Святого Станислава 2-й степени. В ноябре 1903 года Лавр Георгиевич предпринял служебную поездку в еще более отдаленные края — в Индию. Но эта командировка была уже вполне официальной и на фоне предыдущих могла показаться отдыхом — английские офицеры знакомили Корнилова с организацией Индо-Британской армии и с оборонительной линией по реке Инд.

Находясь в Пешаваре, Корнилов узнал о начале Русско-японской войны. По возвращении в Россию и сдаче отчета о командировке офицеру сообщили, что ему предстоит перевод в Петербург, на должность столоначальника Главного штаба. Но деятельная натура Корнилова не захотела мириться со штабной рутиной: он начал засыпать начальство просьбами отправить его на фронт и в конце концов получил должность штаб-офицера при управлении 1-й стрелковой бригады. В декабре 1904 года Сводно-стрелковый корпус, в который входила эта бригада, прибыл на Маньчжурский фронт.

Бригада Корнилова приняла участие в сражении под Сандепу и Мукденских боях января—февраля 1905 года. До сих пор не имевший случая попробовать себя в настоящей схватке, Лавр Георгиевич показал себя отчаянным храбрецом. 25 февраля 1905-го, когда 1-й, 2-й и 3-й стрелковые полки были окружены превосходящими силами японцев, подполковник Корнилов под шквальным огнем, с тяжелым боем вывел бригаду из опасного положения, сохранив при этом все знамена, орудия и пулеметы. Доблесть офицера в бою была отмечена высокими наградами — орденом Святого Георгия 4-й степени (8 сентября 1905 года), мечами к ранее полученному ордену Святого Станислава 2-й степени, Золотым оружием «За храбрость» (9 мая 1907 года) и чином Генерального штаба полковника (26 декабря 1905 года). Таким образом, Корнилов стал «дважды потомственным дворянином» — по ордену Святого Георгия и по чину

По возвращении в Петербург Корнилов получил должность делопроизводителя Первого отделения 2-го обер-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба (ГУГШ). Он вел отдел «иностранной азиатской статистики» и курировал разведработу в южных военных округах России. В это время Корнилов находился в постоянном контакте с генштабистами, пытавшимися реформировать русскую армию, — Ф.Ф. Палицыным, М.В. Алексеевым, И.П. Романовским, С.Л. Марковым. Как вспоминал современник, «полковник Корнилов принадлежал к числу главных участников этой небольшой, вполне лояльной группы молодых военных деятелей, горячих, искренних, беспокойных новаторов, проникнутых любовью к своему ремеслу, пламенных патриотов по духу, прогрессистов по убеждениям». В частных беседах «Корнилов подвергал весьма суровой оценке и общий порядок государственного управления, и в борьбе самодержавия с представительным учреждением, в лице Думы, находился, бесспорно, на стороне последней».

И все же штабная служба тяготила Корнилова. В конце концов он подал рапорт, где говорилось: «Вследствие отсутствия работы я не считаю свое дальнейшее пребывание в Управлении Генерального штаба полезным для Родины и прошу дать мне другое назначение». Иной мог бы поплатиться за свою дерзость, но молодому полковнику-герою рапорт, что называется, сошел с рук. Новой должностью Корнилова стал ответственный и важный пост военного агента (атташе) в Китае — там Лавр Георгиевич провел 1907—1910 годы. Завершил свою военно-дипломатическую карьеру он огромным (6 тысяч верст) путешествием по маршруту Китай — Монголия — Восточный Туркестан и обширным сообщением «Военные реформы в Китае и их значение для России», зачитанным в Главном штабе.