Чтение онлайн

Хотя Клэр восхищалась Сергеем как художником редкого дарования, при виде физиономии на холсте она не могла не зажмуриться. Сергей, который всегда провозглашал, что пишет души своих моделей, очевидно, смог разглядеть такие грехи в веселой душе мистера Гилберта, какие Клэр даже и вообразить не могла.

Когда скрипнула открывающаяся дверь, Дайана приподняла голову, и два внимательных блестящих голубых глаза на прекрасном личике, обрамленном беспорядочными светлыми кудрями, посмотрели на Клэр.

— Рада тебя видеть, дорогая. Что тебя сюда привело?

Глядя на Дайану, Клэр вспомнила мучивший ее вопрос. Почему это локоны мисс Абигайль развевались по ветру, если она пряталась за камнем в дикой чащобе? Подобная неточность непростительна, но она решила поразмыслить об этом после.

Дайана встала с пола, грациозно вспорхнула на кушетку, и Клэр, как всегда, почувствовала легкий укол зависти.

— Вчера вечером я имела беседу с мистером Партингтоном, Дайана. И он проявил интерес к нашим традиционным артистическим вечерам.

— Замечательно!

Клэр уселась на складной стул, прилагая все усилия, чтобы не смотреть на жуткую картину у камина, но она все время притягивала взгляд. Клэр не удержалась и сказала:

— Представить не могу, почему это Сергей видит только темные стороны человеческих душ. А ты понимаешь, Дайана?

— Он же русский, Клэр.

— Ты считаешь это причиной?

— Естественно! Ты же знаешь, какой мрачный и унылый характер у этих русских.

— По правде говоря, никогда об этом не задумывалась.

— Да-да, моя дорогая. Века тирании нанесли этому народу незаживающую рану.

Клэр бросила еще один нервный взгляд на портрет мистера Гилберта.

— Какая жуть!

— Мистер Гилберт придерживается точно такого же мнения.

— Его можно понять. Он случайно не раздумал подавать в суд? Может, стоит с ним поговорить еще раз?

— Ну, поскольку Сергей вернул ему деньги, он больше на него зла не держит. Однако боюсь, если Сергей выставит его портрет на выставке, мистер Гилберт все-таки прибегнет к защите закона. Ведь Сергей не уничтожил картину, как того хотел мистер Гилберт.

Клэр заставила себя снова посмотреть на портрет.

— Возможно, уничтожить это — не такая уж плохая идея, — усмехнулась она.

Дайана тоже издала смешок.

— Да, возможно. Но погоди, пока я не закончу создавать свой танец.

— Я, сказать по правде, и не собираюсь уничтожать картину. Но надеюсь, что она не останется в гостиной навечно. Уж слишком она… темная. Я, пожалуй, предпочла бы ноготки из серии миссис Гейлорд. Ее картины по крайней мере яркие.

Глориэтта Гейлорд, еще одна художница из «Пайрайт-Армз», писала исключительно ноготки. Ее творчество не слишком вдохновляло Клэр, но в данный момент ей определенно не хватало жизнерадостности.

Услышав тяжелый вздох подруги, Дайана встревожен-но спросила:

— Что-то случилось, Клэр?

Клэр заметила сочувствие в ее живых голубых глазах и была тронута. Несмотря на то что Клэр уважала всех людей искусства, проживающих в «Пайрайт-Армз» на пожертвования Гордона, особого интереса и внимания к себе подобным она у них не замечала. За исключением красавицы Дайаны, которая искренне ценила дружбу Клэр.

Сочувствие Дайаны переполнило чашу терпения Клэр, на ее глаза навернулись слезы, и она вытащила носовой платок.

— О, Дайана, он их ненавидит!

Она поспешно вытерла глаза и высморкалась, отчаянно застыдившись такой детской несдержанности. К счастью, Дайане не требовалось ничего объяснять. Прижав одну руку к груди, а другую положив Клэр на колено, она подалась вперед и прошептала:

— Катастрофа!

Клэр ничего не оставалось, как согласно кивнуть и постараться взять себя в руки.

После краткого размышления над проблемой Клэр Дайана, откинувшись на подушки, постучала по своему прелестному подбородку столь же прелестным пальчиком.

— Но положение не безвыходное!

Шмыгнув носом, чего Дайана в жизни бы себе не позволила, Клэр спросила:

— Разве?

Она с надеждой смотрела на подругу. Если кто-то и обладал секретом воздействовать на чувства мужчин, то это Дайана. Клэр знала, что устоять перед ней не может никто. Разбитыми сердцами усыпаны все дорожки, по которым она ступает. Дайана как никто другой разбирается в мужской психологии и сумеет дать ей разумный совет.

— Безвыходных ситуаций вообще не существует, моя дорогая. Только дай мне время подумать. Уверена, я придумаю, как заставить Тома Партингтона примириться с этими романами.

Дайана произнесла слово «романы» с оттенком пренебрежения, но Клэр все равно почувствовала прилив благодарности.

— Спасибо, Дайана. Знаешь, я тебе так благодарна! Я понимаю, ты могла бы заниматься созданием своего танца, вместо того чтобы тратить время на мои печали. Хотя, — добавила она, бросив взгляд на картину, — я и вообразить не могу, что ты сможешь танцевать перед таким портретом.

Дайана встала, подплыла к картине и набросила на угол длинный струящийся шарф. Теперь мистер Гилберт смотрел на Клэр из-под желтого газа с устрашающим вожделением.

— Я создаю «Оду Темной Душе», и портрет мистера Гилберта меня вдохновляет.

Дайана улыбнулась, и контраст между ее небесными чертами и гротескным портретом поразил Клэр.

— Как ты думаешь, ты сможешь показать свой танец через пару недель на артистическом вечере? Мистер Партингтон хочет назначить первый вечер именно на это время.

Вздохнув, Дайана опустилась на колени перед портретом и бросила на него восхищенный взгляд.

— Нет, не думаю. Видишь ли, Фредди только начал трудиться над аккомпанементом, и я уверена, что к этому времени он не успеет.

— Да, вероятно, — задумчиво согласилась с ней Клэр. — Возможно, если бы он наконец выучил ноты, его работа пошла бы гораздо быстрее.

Дайана осуждающе посмотрела на нее:

— Ты же знаешь, Фредди отрицает традиционные музыкальные формы. Он опасается, что знание нот помешает его творчеству.

— Да, конечно, мне это известно, Дайана. Но в таком случае совершенно непонятно, зачем вообще кто-то придумал ноты. Лично я считаю их буквами, только музыкальными, которыми можно пользоваться вместо слов, чтобы создавать мелодии. Ты понимаешь, что я хочу сказать?