Чтение онлайн

– Какое неуважительное отношение к отцу, – шутливо поцокал языком Юра.

– Да уважаю я отца, но не воспринимаю его, как учителя.

– Моя учительница в музыкальной школе моя наставница, – сказала Сабина.

– Вот, это я понимаю, – одобрительно кивнул Тимур.

– Ну, она просто обучает тебя игре на фортепьяно, она же не обучает тебя в более масштабном смысле. Ты не прислушиваешься к её советам в других вещах, – сказала Мардона.

– Нет, она мой наставник во всех смыслах.

– Для меня дедушка наставник, он согласился готовить меня стать космонавтом, – с гордостью объявил мой брат. Мы с друзьями захлопали, и мой брат важно откланивался.

– Так кто твой наставник, Тимур? – спросил Юра.

– Да нет у меня наставника и никогда не будет.

– Я бы хотела иметь наставника, пока точно не могу определить, есть ли он у меня сейчас, – сказала я.

– Зачем тебе это? Ты хочешь быть от кого-то зависимой? Надо всегда самому принимать решения, – сказал Тимур.

– Иметь наставника не означает, что ты не несёшь ответственность за свои действия, – сказала Мардона с ноткой раздражения.

– Это означает, что ты слаб, что ты привязан к кому-то морально, пытаешься заслужить его одобрение, тем самым обесценивая свою способность мыслить и иметь собственную точку зрения. Ни за что на свете не назову кого-то своим наставником. Ни один человек не сможет заставить меня чувствовать себя провинившимся за отказ следовать его указаниям. Ни один человек не сможет оказывать на меня такое влияние, – с отвращением сказал Тимур.

Слова Тимура звучали убедительно, хотя я не хотела, чтобы оказалось, что они действительно имеют основание. Никто не продолжил спорить с Тимуром, вероятно, поскольку мои друзья имели те же размышления, что были у меня.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – лишь неуверенно сказал Юра.

В тот вечер мы с братом поздно пришли к ужиному, чем разозлили и без того раздражённого отца. Наша мать сидела поникшая и зажатая.

– Еда холодная уже, мать ваша и так всё остывшее принесла. Опять шурпу недосолила. Где вилка? Нельзя хоть раз нормально все приборы принести?

Отец сквозь зубы произносил ругательства. Моё сердце стучало так быстро, словно вот-вот готово было взорваться.

– Встала живо, неси вилки! – толкнула меня мать.

– Ты что психуешь, а? Ты что психуешь? – говорил отец, когда я вскочила и побежала на кухню.

Я была рада возможности хоть ненадолго отлучиться от них. Мои руки тряслись так, что мне было тяжело открыть ящик с приборами. Зубы заныли от того, как сильно я их стиснула, чтобы унять дрожь челюсти. Я закрыла глаза и попыталась хоть немного успокоиться. Я знала, что слишком много времени проводила на кухне и мне давно было пора возвращаться с вилками. Я взяла их в руки и тут же уронила, они с треском грохнулись на пол. Мне становилось всё труднее дышать. Проходя мимо зеркала в прихожей я заметила, что по щекам струились слёзы, и второпях вытерла их.

Когда я вернулась, оказалось, что ужин подошёл к концу. Моя мать встала с тарелками в руках и спустилась с топчана. Отец пошёл вслед за ней. Я взяла оставшуюся посуду и хотела отнести её на кухню, но мой брат остановил меня.

– Посиди со мной, мне надо тебе кое-что рассказать.

Я послушно взобралась на топчан и села возле брата. Он взял меня за руку и начал рассказывать о созвездиях. Из кухни слышались крики.

– А вот так, – мой брат свободной рукой нарисовал в воздухе ковш, – выглядит созвездие большой медведицы, представляешь?

Он изо всех сил пытался придать своему голосу спокойствие. Я чувствовала, как напряжены его руки. Мы оба вздрагивали каждый раз, когда слышались особенно зловещие резкие звуки, но мой брат продолжал свой рассказ, как ни в чем не бывало. Он избегал моего взгляда, устремляя свой взор куда-то в даль, но мне было достаточно просто смотреть на него, чтобы заряжаться от его греющих душу глаз. Я знала, что ему было страшно, как бывает любому ребёнку, которому приходится сталкиваться с насилием в семье, но он скрывал это от меня, возможно, во вред себе. Пока взрослые изливали ненависть друг на друга, неосознанно отравляя всё пространство вокруг себя, девятилетний мальчик делал всё возможное, чтобы его маленькая сестра была в безопасности. Храбрость и твёрдость моего брата передавались мне, и я всё больше чувствовала себя защищённой, хотя весь мир за пределами топчана, казалось, рушился и разлетался на куски.

Конец ознакомительного фрагмента.