Чтение онлайн

– А что ты хочешь делать? – осторожно поинтересовался Тит. Он был почти уверен, что в голосе не слышно горечи.

– Не знаю. Не хочу сидеть дома и бояться. Я не посмею просить кого-то из изгнанников помочь мне в поисках матери – она всегда говорила, что среди них есть информаторы. Я не в курсе, где хранятся наши деньги, и не знаком ни с кем, кроме изгнанников и учеников Итона.

– Атлантида следит за мной в школе, – сказал Тит, помогая Уинтервейлу лечь в кровать. – Так что, если пытаешься от них спрятаться, Итон для тебя не лучшее место. Я могу дать денег в долг, чтобы ты где-нибудь залег на дно.

Да сохранит его Фортуна, Тит умышленно старался оттолкнуть Уинтервейла.

– Дай мне подумать, – попросил тот, кусая губы. – На мгновение я был по-настоящему счастлив. Мы собирались присоединиться к восстанию, и у меня наконец-то появилась цель. Но теперь… я не знаю, что теперь делать.

Сердце Тита сжалось: Фэрфакс могла сказать то же самое.

В комнату, неся поднос с чаем и несколькими кусочками поджаренного хлеба, вошел Кашкари.

– Ты в порядке? Хуже не стало?

– Нет, – отозвался Уинтервейл. – Пока нет.

Покормить больного оказалось ужасной идеей. Его начало тошнить, едва он доел тосты и допил чай. Уинтервейл извергнул содержимое желудка в ночной горшок.

И только они подумали, что все закончилось, несчастного снова начало рвать. Тит был почти уверен, что кузен вытошнил селезенку, а возможно, и аппендикс.

В перерыве между сотрясавшими его приступами, Кашкари оттащил Тита в сторону.

– Его следует показать врачу. Если все так и продолжится, произойдет обезвоживание организма, это может быть опасно.

– У меня должно найтись что-нибудь, чтобы ему помочь, – заверил Тит. – Я посмотрю в багаже.

Затем вышел из комнаты и перескочил в лабораторию, где находились тысячи лекарств. Проблема состояла лишь в том, что он не учился на врача и не мог сказать, от чего именно стало плохо Уинтервейлу, а область применения каждого из имеющихся здесь противорвотных была очень ограниченной. Тит исключил те, которые использовались при беременности, пищевом отравлении, укачивании и похмелье, но выбирать все равно предстояло между десятками средств.

Он сгреб пузырьки, казавшиеся наиболее подходящими, и вернулся к постели Уинтервейла.

– Ты возишь все эти препараты с собой на случай проблем с желудком? – одновременно пораженно и озадаченно спросил Кашкари.

– Что тут скажешь, нежный организм.

Тит отмерил ложку антидота. Он начинал подозревать, что атланты с фрегата, возможно, добавили отраву в воду, а Уинтервейла, вероятно, накрыло волнами, когда он уплывал на шлюпке.

Он глотнул лекарство и тихо лежал несколько минут. Тит облегченно вздохнул.

Уинтервейл подскочил, и его снова стошнило.

Тит выругался и дал ему средство, предназначенное для лечения магических недугов – возможно, проклятие было направлено непосредственно на Уинтервейла. Того вырвало кровью.

– Что ты ему даешь?! – крикнул Кашкари. – Нет ли там случайно пчелиного яда? У него аллергия на пчелиный яд.

– Я даю ему самые передовые немецкие лекарства, – резко ответил Тит, схватив носовой платок и вытерев кровь с подбородка кузена. – И они не содержат пчелиного яда ни в каком виде.

– Ради бога, не давай ему больше ничего.

– У тебя, несомненно, найдется что-нибудь, что поможет, – скрипучим голосом простонал Уинтервейл.

Тит просмотрел оставшиеся баночки. Головокружение. Аппендицит. Недомогания желчного пузыря. Рвота, вызванная инфекцией. Воспаление слизистой желудка. Избавление от инородного тела.

Он схватил последний пузырек – эликсир, который должен заставить организм осадить любую губительную субстанцию и избавиться от нее.

– Попробуем это и помолимся поусерднее.

Должно быть, они молились недостаточно усердно, потому что Уинтервейл немедленно забился в конвульсиях.

Пустыня Сахара

Ветер свирепо завывал, словно они находились в центре бури. Песок вздымался ввысь, застилая небо, и обрушивался на Тита. Они с Фэрфакс вернулись в то же место, откуда она переместила их под землю, и, к счастью, не свалились прямо на голову какому-нибудь атланту.

Тит был сбит с толку: он полагал, что стихийники Атлантиды очистили воздушное пространство внутри кровного круга, чтобы облегчить себе поиски.

– Это моих рук дело, – сказала Фэрфакс, склонившись к его уху. – Не хотела, чтобы нас увидели.

Вот только теперь они сами едва могли рассмотреть, что творится на расстоянии вытянутой руки.

– Deprehende metallum, – прошептала чародейка.

Палочка в ее руках повернулась где-то на тридцать градусов. Тит вытаращился на Фэрфакс – произнесенное ею заклинание предназначалось для обнаружения металла, а единственными крупными металлическими предметами поблизости были бронированные колесницы. Однако план казался достаточно безумным, чтобы иметь смысл. И если Титу не изменяла память, колесница приземлилась очень близко.

Он очертил звуконепроницаемый круг и кратко обрисовал план действий Фэрфакс. Она выслушала его, сохраняя серьезное выражение лица.

– Ты сможешь управлять бронированной колесницей?

– Я так понимаю, она управляется по тому же принципу, что и колесница, запряженная животными. Но это как раз самое легкое.

«По крайней мере, куда легче, чем сохранение твоей жизни».

Фэрфакс медленно выдохнула:

– Что ж, тогда давай. Да пребудет с тобой Фортуна.

– Нет нужды быть такой доблестной и мужественной. – Тит сжал ее ладонь. – Прибереги это до поры, когда начнешь умирать по-настоящему.

А такой момент мог наступить через несколько коротких минут, если их усилий окажется недостаточно, чтобы ее спасти.

– Я буду такой доблестной и мужественной, как мне захочется, – возразила Фэрфакс, – чтобы многие годы спустя при воспоминании о невероятно отважной девушке из Сахары твои глаза все так же затуманивались от слез, перед тем как ты упадешь лицом в тарелку.