Чтение онлайн

– Будете здесь.

Большие планы Терлецкого насчет «Лесного» с самого начала терпели неудачу. Первая идея, пришедшая ему в голову, заключалась в следующем: именно сюда он решил направлять те детские дома и интернаты, контингент которых, состоявший сплошь из рецидивистов-воров и хулиганов, славился своими подвигами в лагерях. Два года Максим Петрович праздновал победу. Наслышанные о своеобразном наказании, воспитанники детских домов прикладывали все усилия, чтобы не попасть в «Лесной».

– Ну пожалуйста, – умоляли они Терлецкого, – не отправляйте нас туда. Мы не будем хулиганить.

Однако вскоре для хозяина поведение отдыхающих отодвинулось на второй план. Созрела мысль, как выйти из положения с размещением всех желающих отдохнуть в его владениях. В «Лесной» стали направляться все отряды, но в путевках для благополучных детей этот факт благоразумно не указывался. Беда пришла неожиданно. Однажды Терлецкий принял большую группу из второго детского дома, поселив ребят в «Гардемарине». Лишь через неделю он понял, кого любезно прислал ему Приреченск. Если эти детки и не сидели пока по тюрьмам, то только в силу своего возраста: никому не стукнуло еще четырнадцати лет. Вожак сего племени, некий Стас Бажанов, взял руководство в свои руки. Вожатые пытались противостоять его влиянию.

– Пикнете – получите перо в бок, – предупредил их непризнанный лидер. – Я бы вам не советовал с нами связываться – мы не просто чешем языками. За убийство нам ничего не будет, учтите. Мы ведь со справками, – при этом он достал из кармана поблескивающее лезвие.

Перепуганные студенты помчались к Дмитрию Федоровичу. Тот попытался сам поговорить с детдомовцами, однако быстро сдался.

– Ну их к черту, – махнул он рукой. – Завтра буду звонить Терлецкому.

Максим Петрович вежливо выслушал Ступакова.

– Подхода у вас к ним нет, – констатировал он. – Я с ними разговаривал: вожатые неинтересные мероприятия проводят, дети не хотят в них участвовать. Любого ребенка занимать надо.

Директор «Гардемарина» чуть не задохнулся.

– Они же все шизофреники и олигофрены. Какие, по-вашему, им нужны мероприятия?

Предприниматель грубо оборвал:

– Они такие же, как и ты, понял? Давай работай, бездельник. Привык только водку жрать.

Ничего не добившийся Дмитрий Федорович вернулся к студентам несолоно хлебавши.

– Будьте осторожны, ребятки, – похлопал он по плечам вожатых, работавших с этим детским домом. – Шеф не хочет ничего слышать.

И все же Терлецкому пришлось оторвать задницу от кресла и напрячь мозги. Недовольные жизнью в лагере воспитанники переломали всю мебель, снесли забор, оборвали окрестные деревья и совершили парочку набегов с грабежом и дракой на дома богатых людей. Максим Петрович принял решение отправить нарушителей в «Лесной».

– Я с ними не поеду, – брызгая слюной, кричала воспитательница из Приреченска, много лет гробившая здоровье на этих детишках. – Их вообще нельзя туда отправлять. В замкнутом пространстве они разметут лагерь и перебьют друг друга и персонал.

Ступаков, понимая ее правоту, принялся набирать номер хозяина.

– Пусть заткнет свою беззубую пасть, – доброжелательно отозвался Терлецкий.

– Но она не поедет… – директор гнул свою линию.

– Ну и черт с ней! – в сердцах выматерился предприниматель. С воспитателями детских домов и интернатов он не был в состоянии что-либо сделать: зарплату им выплачивает непосредственно отдел образования Приреченска.

– Так что же делать? – не отставал Дмитрий Федорович.

– Посылай одних вожатых.

– Как? – услышав это, Ступаков не мог прийти в себя. – Они же перебьют студентов.

Терлецкий шумно выпустил воздух через сомкнутые губы:

– Не говори ерунды. Детей отбирали, отдел образования не пропустил бы совсем безнадежных.

Директор «Гардемарина» попытался упереться:

– Но…

– Это мой приказ, Дима, – тихим голосом, от которого по коже Ступакова поползли мурашки, прошипел Терлецкий. – Не выполнишь – будешь отвечать.

Глаза вожатых, услышавших это известие, полные тоски, слез и предчувствия беды, долго снились Дмитрию Федоровичу.

– Все будет хорошо, – успокаивал он парня и девушку. Девушка плакала, парень боялся смотреть ей в лицо.

– Надо так надо, Ира.

Больше директор «Гардемарина» этих ребят не видел. На пятый день пребывания в лесу воспитанники второго детского дома напали ночью на ближайший поселок, разжились водкой и самогоном и порезали вожатых, пытавшихся усмирить их. Парню удалось выжить, девочка получила ранения, не совместимые с жизнью. Терлецкому и Ступакову грозило суровое наказание.

– До суда дело не дойдет, – пообещал перепуганному насмерть Дмитрию Федоровичу Максим Петрович. – У меня все схвачено.

В прокуратуру их все-таки пригласили.

– Сиди и поддакивай, – напутствовал своего работника предприниматель. Сам же, усевшись напротив матери погибшей девочки, начал бесстыдно врать: дескать, он бы не хотел ради памяти студентки порочить ее доброе имя, но обманывать органы тоже не может. Итак, она и ее любовник, второй вожатый, взяли в «Лесной» спиртное, потихоньку глушили его в своей палатке вместо того, чтобы смотреть за детьми, не проводили никаких мероприятий, а когда ребята, имея полное право, потребовали развлечений, их просто грубо послали матом, причем пьяный студент выхватил нож и стал угрожать им. Стас Бажанов, боясь за своих ребят, бросился на амбразуру, попытавшись обезоружить парня. Пришедшая в себя подружка кинулась на выручку, нож выпал из рук студента, и Ира, споткнувшись, упала на него.

Его показания записали и проводили с почестями. Ступаков и Терлецкий вышли сухими из воды; семьям пострадавших не выплатили ни рубля компенсации; выжившего парня лишили месячной зарплаты. Несмотря на счастливый конец, Дмитрий Федорович не мог спокойно реагировать на слово «Лесной». Каждый день он ждал от этого лагеря нового сюрприза и вот, видимо, дождался.

Со временем директор фирмы понял: «Лесной» можно использовать не только в качестве наказания для провинившихся, ссылая сюда отряд за отрядом, но и как обычный лагерь, и стал проводить эксперимент по овладению походной жизнью на чадах работников строительной компании. Естественно, это вызвало бурю возмущения. Разгневанные родители, вооружившись цифровыми аппаратами, с воодушевлением фотографировали грязный закопченный котел, в котором варилось что-то малосъедобное, грязные палатки и спальники, грозясь спустить на фирму всех собак, однако до сих пор все сходило Терлецкому с рук. Скандалы удавалось замять, но Ступаков, в чьем ведении находился «Лесной», постоянно ощущал беспокойство. Сегодня одна из недовольных мамаш достала его ночью.

– Я требую, чтобы вы вывезли моего ребенка.

Он зевнул:

– Сию минуту? На чем?

Незнакомка шумно выдохнула:

– Это меня не волнует. Я заплатила за путевку, куда не входит пребывание в так называемом туристическом лагере.

Ступаков заерзал:

– Вас должны были предупредить. Я разберусь…

– Меня не интересуют разборки, – прошипела собеседница. – У моей дочери пиелонефрит, повторяю вам, и она не может там оставаться.