Чтение онлайн

Тем временем Акулова, расхаживая перед Геннадием с сигаретой в зубах, не казалась такой расстроенной, какой ожидал увидеть ее Молчанов.

– Ступаков – идиот, – пояснила она любовнику. – Ему следовало включить свои мозги. Да, я попросила проверить анкету больной девчонки, но надо было смотреть глубже, – она затянулась. – Покойная действительно жила с матерью, обыкновенной секретаршей, да вот папаша ее оказался криминальным авторитетом. Семье помогал, даже приходил ночевать, только с сожительницей по понятным причинам не расписывался.

– Как же… теперь? – выдохнул Геннадий.

– Теперь лагеря «Гардемарин», дающего нам прибыль в основном от проституции, больше нет, – женщина села на диван, вытянув длинные ноги. – Будем работать с тем, что имеем.

Врач почесал затылок:

– Значит, «Гардемарин» представлял собой нечто вроде притона?

– Именно, – Вера улыбнулась. – Максим собирал в нем отборных проституток как мужского, так и женского пола. Все они промышляли в Дубовой роще. Хорошее место, правда? Так и манит заняться любовью.

Для Молчанова ее откровения были дикими:

– А как же полиция?

– Их обслуживали по высшему разряду, – пояснила Акулова. – Участковый Степанков, например, предпочитал девочек не старше четырнадцати. Его подчиненные и вышестоящее начальство – еще более молодых. Наш контингент их не подводил.

– А Зайцев? – набравшись храбрости, спросил Геннадий. – Он тоже занимается этим?

Акулова рассмеялась:

– У него другой профиль.

– Не скажешь, какой?

Она медленно повернулась к нему:

– Чтобы быть с тобой откровенной, надо доверять тебе. Пока я не вижу такой возможности.

Мужчина пожал плечами:

– Как хочешь. Но прогуляться по берегу моря отпустишь?

Вера взглянула на часы:

– Иди, мне как раз надо уехать. Не скучай без меня, – она поцеловала его в щеку. – И без глупостей, дорогой.

– О чем ты говоришь?

Проводив долгим взглядом машину Акуловой, покидающую пределы «Лагуны», он взял мобильный и позвонил Зориной.

– Значит, «Гардемарин» специализировался на проституции? – Катя, Костя и Геннадий сидели в Мидасском парке, прячась от любопытных взглядов в густой растительности олеандра. – Теперь многое становится понятным.

– То есть ты хочешь сказать, – вставил Скворцов, – что у нас под носом в проклятой «Лагуне» творятся те еще дела?

Супруга улыбнулась:

– Ты не в меру сообразителен.

Оперативник кивнул:

– Чем же может промышлять Зайцев?

– А вот это мы и должны выяснить, – Зорина встала со скамейки, стряхивая розовые цветки сильно пахнущего растения. – Боюсь, вы, Геннадий, в этом деле не очень хороший помощник. По какой-то причине Акулова вам не доверяет.

Молчанов задумчиво посмотрел на собеседников:

– Хотел бы я знать эту причину.

Журналистка легонько дотронулась до его руки:

– Чем скорее вы узнаете ее, тем лучше для вас. Когда в криминальной организации пропадает к кому-то доверие, они сначала убивают, а потом разбираются, что к чему.

Врач похолодел:

– Но она любит меня! Она не дает мне возвратиться к нормальной жизни!

– Она, – Константин сделал ударение на этом слове, – не даст вам вернуться туда никогда. Неужели вы еще не поняли этого? Акулова вас не отпустит, даже если найдет достойную замену, – он достал платок и вытер пот с лица. – Странно, что вы надеялись мирно уйти от нее после того, как обратились к нам за помощью.

Врач покачал головой:

– Вы правы. Но что же мне делать?

Катя пожала плечами:

– Честно говоря, не знаю. Прикидывайтесь влюбленным и готовым на все, это спасет вам жизнь. А я уповаю на помощь наших друзей в Приреченске. Они должны что-то раскопать. Кое-какая схема вырисовывается и у меня.

– Какая же? – поинтересовался Молчанов.

– В этом криминальном лагерном бизнесе активно участвуют Акулова, Зайцев, Ступаков и, конечно, директор шестого детского дома Смуров, – произнесла Зорина. – До недавнего времени преступную организацию возглавлял Максим Терлецкий. Его любовница Вера, понявшая, что ей никогда не стать хозяйкой и не иметь самого большого куска пирога, решила убрать своего босса и его дочь, использовав для этого вас.

– Значит, главная теперь она? – с волнением спросил Геннадий.

Катя развела руками:

– Не думаю. Скоро наши коллеги пришлют материалы по Терлецкому, и я не удивлюсь, если прежде, чем возглавить фирму, он был самой мелкой сошкой.

Врач кивнул:

– Значит, Смуров? Он поставляет кадры.

Журналистка наморщила лоб:

– И не Смуров. Давайте сразу договоримся фамилию Зайцева тоже не называть. Ни один из них не сможет обеспечить подобный бизнес хорошим прикрытием. Нет, дорогие мои ребята, – обратилась она к напряженно слушавшим ее мужчинам, – о главаре мы пока ничего не знаем. Это либо важная правительственная шишка, либо крупный криминальный авторитет, что, кстати, тоже не мешает ему быть на данный момент важной правительственной шишкой. А теперь нам всем пора, – девушка встала, оглядевшись по сторонам. – Никто не гарантирует отсутствие слежки.

– Как вы свяжетесь со мной, когда получите нужные сведения? – с надеждой в голосе спросил Геннадий.

Зорина улыбнулась:

– Сегодня в магазине мобильной связи я приобрела новый стартовый пакет. Этого номера не знает никто, даже мой муж, – она лукаво посмотрела на Костю. – Поэтому мы сами с вами свяжемся. Запомните первые четыре цифры – восемь-ноль-шесть-три.

Врач повеселел:

– Хорошо. Буду ждать.

Не прощаясь, они разошлись в разные стороны и растаяли в темноте.

– Я навела справки об этом Терлецком, – налив себе полную кружку холодного чая «Нести», Лариса разложила перед собой листки. – До открытия фирмы он был простым инженером на заводе, получая гроши. Когда завод ликвидировали за ненадобностью, Максим Петрович пополнил ряды безработных и даже собирал бутылки на городской свалке до тех пор, пока однажды каким-то образом не познакомился с кем-то, кто подкинул ему такую идею. Кем был этот таинственный кто-то, история умалчивает.