Чтение онлайн

— Скоро у нас будет период спокойной воды, — сказал мне Сент-Ив в качестве объяснения. — Крайне надеюсь, времени хватит, чтобы найти путь из реки, в идеале вниз по течению, в тихом месте, чтобы не создавать большой сенсации, но не слишком далеко отсюда. Воздух, Джек.

— Но когда начнется прилив, — встревожился я, снова нажимая на рычаг, — не снесет ли нас обратно? — Мне вспомнился тот труп, что навестил нас раньше. Очень похоже, он так и будет болтаться вдоль берега, вниз и вверх по реке, по прихоти приливов и отливов, пока не распадется на части или не угодит в сети браконьера.

— Непременно, — кивнул Сент-Ив. — Хотя для нас это не имеет никакого значения. Не задумывайся об этом.

— А? — спросил я, заинтересовавшись. Что, черт возьми, имел в виду профессор?

— Мы задохнемся раньше, чем прилив снова начнется, — заверил меня Сент-Ив. — Почти наверняка. Мне неизвестно, каким количеством воздуха нас облагодетельствовали, но даже если баллоны исходно были полны, через пару часов мы всё равно будем мертвы, как выброшенная на берег рыбешка. Можешь быть в этом совершенно уверен.

Это заявление отняло у меня дар речи, хотя, уверяю вас, Сент-Ив такого эффекта вовсе не добивался. Он просто констатировал научный факт. Следующие полчаса мы плыли, бились и крутились, минуя тени затонувших или проплывающих судов. Я поймал себя на том, что, прислушиваясь к шипению воздуха в трубках, чрезмерно много внимания уделяю своему дыханию, отчего оно стало неестественно прерывистым. Каюта, казавшаяся прежде просторной, сжалась до размеров бочонка для засолки. Я ужасно нервничал и, пытаясь успокоиться, старался занять себя созерцанием проплывавшего за иллюминатором мусора: вот колесо от фургона, вот увязший в иле портновский манекен, соблазнительно обмотанный грубой веревкой, должно быть полный золотых монет и яванского жемчуга величиной с гусиное яйцо…

— Рычаг, Джек.

Мне показалось, что поступление живительного воздуха замедлилось, будто давление упало. Но от этой ужасной мысли меня отвлекло ощущение, что наше движение практически прекратилось — похоже, мы надежно зацепились за дно. Речная грязь клубилась вокруг аппарата, так что минутами нам вообще ничего не было видно. Сент-Ив сверился с компасом на небольшой приборной панели и, когда ил осел, указал на длинный изогнутый деревянный брус, очевидно киль корабля, наполовину зарывшийся в песчаное дно.

— Вот наш азимут, — сказал он. — Вдоль этого бруса. К северу.

И профессор, взявшись за рычаги, принялся осторожно манипулировать ногами подводной камеры, время от времени останавливаясь, чтобы вода очистилась и снова показался увязший киль, вдоль которого мы совершали свои неуверенные шаги.

Мы ползли среди препятствий, словно полураздавленный краб, и дважды или трижды пятились от каменистых провалов. Пару раз водоросли так плотно оплетали механические ноги, что нам приходилось долго выпутываться. Обломанный конец киля исчез уже далеко позади, и Сент-Ив правил по одному компасу, отслеживая наше продвижение, и никто из нас не говорил и не двигался больше, чем было необходимо. Сколько времени так прошло, я не мог сказать, и никто из нас не догадывался, в двадцати футах мы от берега или в шестидесяти, выползем мы на сушу или врежемся в подножие скалы и окажемся не ближе к спасению, чем посередине Темзы.

Снова я отворил спасительный клапан, но услышал лишь усталое шипение — струя воздуха была слабой, и побороть угнетающую духоту каюты ей оказалось не под силу. Стараясь отвлечься, я уставился в иллюминатор, но в реке, теперь постоянно мутной и застойной, не попадалось ничего интересного, а движение наше оставалось огорчительно медленным. Хасбро, то ли уснувший, то ли погруженный в глубокую медитацию, обронил: «Прошу прощения, сэр?», и я не понимал, что он имел в виду, пока не услышал эхо собственного голоса в собственных ушах и не осознал, что несу вслух какую-то чушь, словно законченный безумец.

— Нет, ничего, — ответил я ему с кривой улыбкой. — Просто размышляю.

— Лучше вообще не говорить, — посоветовал Сент-Ив.

Я прилег и закрыл глаза, но, несмотря на отчаянные усилия, не смог избавить свой разум от звяканья и буханья, сопровождавших наше тягостное продвижение по дну Темзы. Внезапно мне примерещилось, что я живым заколочен в гроб и сброшен в море, что я задыхаюсь во мраке. Глаза мои распахнулись, и я, сделав длинный клокочущий вдох, не принесший и капли облегчения, сел, таращась, как треска, выуженная из глубоких вод.

— Вы в порядке, сэр? — спросил Хасбро.

Я лживо кивнул, привычно устремляя взгляд в иллюминатор. Теперь куски плавучего мусора клубились за нами, а облака мути светлели куда быстрее. Меня заполнило чувство обреченности. Мы пропустили начало прилива, и единственное, что нам теперь оставалось, это открыть люк и попытать счастья в реке, покинув омерзительную камеру смертников… Хасбро, благослови его Господь, протянул мне в этот мрачный миг фляжку с виски, и я сделал добрый глоток, прежде чем вернуть ему фляжку.

Однако очень скоро мы смогли серьезно прибавить темп, выйдя на ровное песчаное дно, и мой дух воспарил… Вода стала гораздо светлее, а наверху, над нашими головами, стала различима серебристая рябь, которая могла быть только поверхностью реки. Затем мы достигли этой поверхности и зашагали дальше под плеск невысоких речных волн, бившихся об иллюминаторы и стенки аппарата. Мы карабкались на берег, пока вода не оказалась под брюхом нашей подводной камеры, и только тогда остановились. «Гравитация, — объяснил Сент-Ив, — оказала нам превосходную услугу, когда наша плавучесть уменьшилась, но, если мы попытаемся продвигаться дальше, рискуем поломать механические ноги».

Я распахнул люк и, словно вырвавшись из могилы, прыгнул в Темзу, как в ванну, наполняя легкие воздухом, сладким, словно родниковая вода, а потом, брызгаясь, устремился к берегу, будто проказник в Блэкпуле…

Даже сейчас, вспоминая тот миг освобождения, я делаюсь склонным к метафоричности, хотя не тускнеющая память и напоминает мне, как близок я был к тому, чтобы опозорить себя страхом и слабостью. Конечно, я мог бы преобразить это воспоминание и представить себя в более мужественном свете, добавить небольшую долю личной храбрости. Да только такое обращение с реальными событиями пристало лишь безответственным юнцам. Тут лишь чернила и бумага, и нет причин изворачиваться и лгать… К тому же, разумеется, в правде куда больше доблести.

Как вскоре обнаружилось, мы добрались до нижнего края Иритских топей, почти до изгиба за Лонг-Рич, причем никто не видел, как это происходило — редкая удача! Тремя часами позже вытащенный на берег аппарат, прикрепленный к поворотной кран-балке и загороженный пустыми корзинами, чтобы скрыть его очертания, мирно стоял на помосте фургона; всё было надежно увязано и закрыто брезентом. Направляясь в Хэрроугейт, где, как сказал Сент-Ив, он пополнит запас сжатого воздуха в химических лабораториях Пиллсуорта, мы весело болтали. А дальнейший наш путь лежал через Дэйлз к верховьям залива Моркам — мы спешили на рандеву с дядюшкой Мертона в его хижине в Грэйндж-на-Песках. Как вы понимаете, нам, кроме карты и подводной камеры, требовался еще и опытный лоцман. И никак нельзя было пропустить следующий отлив.