Чтение онлайн

Поскольку задача наша была выполнена, нам оставалось только дождаться, когда нас вытянут. Сент-Ив повел аппарат назад, к месту погружения, чтобы мы оказались точно под краном и помехой нашему продвижению к поверхности стала бы лишь пара плавающих стульев.

Я победно помахал подлодке, с упоением представляя, что голова проклятого доктора сейчас взрывается от огорчения. Субмарина к тому времени стала удаляться, разворачиваясь хвостом к Карнфорту, будто в знак поражения.

— Показывает нам спину, словно побитая собака, — сообщил я Сент-Иву. — Улепетывает прочь.

Но, как оказалось, субмарина вовсе не собиралась ретироваться — в мгновение ока она завершила маневр, и теперь носовой прожектор был направлен точно на нас. Водянистое сияние отодвинуло тень судна назад, а само оно метнулось вперед, прямо к нам, с нарастающей скоростью.

Я выдохнул предупреждение Сент-Иву, который крикнул: «Держись!» в тот же самый миг. Профессор согнулся над пультом, посылая наш неуклюжий экипаж вперед по дну, пытаясь сманеврировать, уходя с пути надвигающейся субмарины, которая вильнула, сохраняя курс. Я держался железной хваткой, следя, как наш рок мчится на нас. Подводное судно Фростикоса легко предупреждало все наши скрипучие попытки увернуться, и через мгновение мы были ослеплены мощным светом ее прожекторов и оба бросились на палубу, обхватив руками головы, словно это как-то могло защитить нас.

Аппарат опрокинулся на бок, и нас швырнуло друг на друга. Я врезался во что-то локтем, но едва осознал это, ожидая, что на меня обрушится поток ледяной воды, и готовясь к отчаянному, тщетному прорыву через люк. Но больше ничего не произошло: я не ощутил никакого удара по нашему судну, а субмарина ушла куда-то во мрак. Вероятно, проскочила над нами. А потом мы почувствовали, что нас тянут куда-то вбок и вверх на явственно растущей скорости. В дело вступили наши друзья на поверхности. «Упаковали», по меткому выражению Фреда, — и действительно, я почувствовал себя каким-то неодушевленным безгласным грузом. Вцепившись в стойки, поддерживавшие полукруглую скамью, я взглянул в иллюминатор в темном потолке нашей каюты и снова увидел мусор, паривший среди песка. Затем всё залил яркий свет, и подводная лодка Фростикоса, темный силуэт огромного кита, прошла мимо всего в нескольких дюймах. Я возблагодарил звезды, что мы болтаемся так близко ко дну, поскольку капитан субмарины явно опасался за ее сохранность, а потом мысли мои разлетелись, словно перепуганные воробьи, — мы во что-то врезались. И через боковой иллюминатор я увидел, во что — в карету Плейснера! Теперь снаружи парили человеческие кости. Не до конца сложенный манипулятор врезался в череп лошади, и тот висел на устройстве, будто покосившаяся носовая фигура судна, пока следующий удар, на этот раз о дно, не стряхнул его. Затем мы, с богатым ассортиментом ссадин и ушибов, неожиданно плавно обрели вертикальное положение и смогли занять приличествующее людям, а не грузам, положение — на сиденьях.

Мы шли сквозь мрак песков, Сент-Ив сбросил балласт, чтобы помочь нашему всплытию, а я напомнил себе, что в будущем не стоит преждевременно радоваться, надуваясь тщеславием победы, прежде, чем враг оставит поле боя. Однако теперь мы были в безопасности. Вряд ли Фростикос рискнет пробиваться к поверхности в этой песчаной каше.

— Всё цело? — спросил я Сент-Ива.

— Боюсь, кроме моего хронометра, — он с грустью рассматривал разбитые часы. — Лучше бы я сломал руку или что-нибудь еще. Но счет пока в нашу пользу, не так ли?

Мы продолжали всплывать в молчании минуту или две, но затем внезапно остановились.

— Наверно, застрял трос, — предположил Сент-Ив. — Они сейчас запустят его снова.

Но шло время, а мы оставались на месте, и мой ум работал в тишине. Мне показалось, что я могу излить долго сдерживаемые подозрения сейчас, пока выдалась спокойная минута.

— Меня немного беспокоят некоторые аспекты нашего предприятия… — осторожно начал я.

— Тогда выскажись.

— Нам в чем-то везло. И, мне кажется, мы вели себя умно. Но подумайте вот о чем: что, если Фростикос знал, что мы собираемся делать? Я хочу сказать, с самого начала. Это нападение на Мертона — так треснуть беднягу по голове! — что, если оно должно было заставить нас пошевеливаться? Как по мне, Фростикоса не одурачила бы фальшивая карта, ну, не больше чем на минуту. Он знал, что оригинал находится у нас, и решил просто последовать за нами. Он даже предоставил нам необходимые инструменты, одолжив свою камеру для погружения. Мы рисковали жизнью здесь, на заливе, чего ему делать не пришлось. Он затаился в засаде за подземными рифами, следя за нами и дожидаясь подходящего времени. Затем даже помог нашим трудам, подсветив фургон старика Кракена. А когда дело было сделано, хладнокровно попытался покончить с нами.

Сент-Ив сидел и думал, но ведь лишь один элемент гипотезы нуждался в обдумывании… Дотянувшись до рычага, он одарил нас еще одним глотком воздуха.

— Ты говоришь, что карта его не одурачила, — осторожно проговорил он. — Ты полагаешь…

— Я ничего не собирался предполагать, — возразил я, глядя на густеющий песок. — Кроме того, что нас разыграли, как по нотам.

— Чувствую, тебе не хочется возлагать вину на Финна Конрада, но именно он с легкостью может оказаться необходимым звеном в цепи? Его появление у лавки Мертона было очень убедительным.

— Таким оно и было, — согласился я, — хотя с той же легкостью это может быть совпадением. Скажем, Мертон не слишком хорошо сварганил карту, и Фростикос распознал подделку.

— Но ты же видел его работы! — покачал головой Сент-Ив.

— А ту самую — нет. Хорошо, предположим, что Фростикос прибыл сюда по подземному пути, руководствуясь картой Мертона, но в какой-то момент понял, что она бесполезна, заподозрив, таким образом, фальшивку. И залег в укромном месте, примерно представляя, где затонул фургон Кракена — ведь именно молодцы доброго доктора преследовали нас той ночью! А когда Фростикос увидел нас в своем собственном аппарате, кружащих над морским дном… — я пожал плечами и снова добавил воздуха.

— Но нам следует принять во внимание, что Финн стал нашим способом найти судоверфь и обнаружить эту камеру. Мы вынуждены были бежать в ней, чтоб не утонуть или не быть застреленными теми людьми, которые, похоже, знали, что мы появимся.

— Еще одно соображение, — заупрямился я. — Вы упрятали подлинную карту в карман пальто и сохраняли ее в тайне, но Мертон и вполовину не был так осторожен. Одно это его безумно подробное письмо к дяде чего стоит! А нес его опять же Финн…

— Нахожу эту мысль огорчительной, — устало ответил Сент-Ив. — Не скажу, что невозможной, просто огорчительной.

— Она огорчала меня все эти дни, — признался я. — И мне следовало заговорить об этом раньше. Но мальчик мне нравится, и я не хочу ему зла, особенно если есть шанс, что он тут ни при чем. Не исключено, что, хоть мы и гордимся своей проницательностью, Фростикос провел нас, словно уличный фокусник простаков-зрителей. — Я смотрел на клубящийся за иллюминатором песок, обеспокоенный тем, что наши друзья возятся адски долго, и чувствовал себя несчастным оттого, что выложил свои подозрения насчет Финна Конрада, словно обвинитель в суде, одновременно настаивая, что не хочу ему навредить.

— Сейчас нам стоит помнить лишь о том, — сказал Сент-Ив, — что все махинации наших врагов были тщетны. Конечно, стоит приглядывать за Финном Конрадом, просто для собственной безопасности, но обвинять его пока повода нет. Но когда он появится…

— Хорошо, — быстро сказал я, и вдруг мы снова начали подниматься резкими рывками и через несколько мгновений вынырнули на поверхность, в тусклый рассвет. По иллюминаторам бежали дорожки мокрого песка, мы унизительно болтались на лебедке, но были живы. Однако я немедленно понял, что что-то не так.

Фургон стоял, беспомощно накренившись, передком в песке; Фред выпряг лошадей, чьи передние ноги по колени были в грязи, и уводил их прочь. Финн шел рядом с ним, но Хасбро!.. Он лежал на спине одной из лошадей без сознания или мертвый. Старый лоцман оглянулся и, когда Сент-Ив открыл люк, негромко крикнул:

— Спокойно, парни! Вашего друга подстрелили. Он выживет и расскажет. Вы ему ничем не поможете.

И, плавно разворачиваясь к лошадям, он указал на залив.

Мы посмотрели в том направлении и на гребне высокой дюны неподалеку от берега заметили какое-то движение. Точно определить, кто там шевелится, было сложно, но сомнений не оставалось: это наш долговязый приятель, тот, что охотился на нас на судоверфи в пещере.