Чтение онлайн

Я повернулся на каблуках и, охваченный холодной яростью, кинулся к двери. Там на куче обломков лежали инструменты. Забью гада до смерти лопатой, как червяка, он и есть червь!

Но в дверях стояли двое, и я едва не врезался в них, и более мелкий — конечно, всё тот же Помазок — подставил мне подножку, и я растянулся на земле. Второго я прежде не видел. У него была рука на перевязи, и я быстро догадался, что это не кто иной, как вагонный вор. В здоровой руке он держал пистолет. Я ясно ощутил, что пистолеты, особенно в руках врагов, меня не вдохновляют на подвиги. Медленно поднявшись, я исподтишка огляделся, ища Элис, и с облегчением нигде ее не увидел. Помазка вроде бы забавляла встреча со мной — нет, он просто лопался от гордости, что снова одолел меня.

— Довольно, джентльмены, — велел Нарбондо. Он возник позади меня в отворенной двери, лицо скрывала тень. — Не позволите ли вы мне одолжить ваше оружие, мистер Гудсон, чтобы проводить нашего доблестного мистера Оулсби в комнату, где его компаньон вкушает отдых? А вы вдвоем можете завершить доставку нашего груза на корабль. Мы отплывем с приливом.

Мистер Гудсон выполнил указание, и оба молча ушли. Я остался с Нарбондо, который махнул пистолетом, и мы снова вышли в нисходящий тоннель; вход в него был почти невидим в темноте. Скоро, однако, мои глаза привыкли, и я смог видеть дорогу в неярком пламени редких масляных ламп. Эта часть пещеры представляла собой путаницу темных конурок и переходов, впрочем, в двух горели лампы и стояли бутыли и ящики, словно это был тайник контрабандистов. В любое другое время меня бы это живо заинтересовало, но мой ум непрестанно возвращался к Элис и к тому, что делать с пистолетом.

Нарбондо шел позади, очень близко, я почта ощущал прикосновение оружия к своей пояснице, словно и он тоже испускал некие физические лучи. Я рассчитывал, как на повороте отобью руку, держащую пистолет, и впечатаю доктора в стену. Я уже собрался сделать это и напрягся для броска, но, похоже, потратил на размышления слишком много времени — туннель стал круче, обернувшись узкой лестницей, вырубленной в мелу. Стена пещеры справа от меня внезапно исчезла, и мы оказались на открытом пространстве — теперь лестница шла снаружи утеса, а рядом уходила вниз бездна высотой в сотню футов, куда любое быстрое и неточное движение могло меня отправить.

Солнечные лучи кое-где падали на меловые ступени, пахло морской водой и водорослями, внизу шумел прибой, в небе парили птицы. В конце пути мы оказались в гигантском морском гроте. Мелкие волны пробегали по поверхности скрытого под утесом заливчика, осыпая брызгами рухнувшие скалы. У деревянного причала стояла субмарина Нарбондо, и даже в сумерках пещеры я различал блики света в иллюминаторах и тень спинного плавника. Было понятно, что доктор дожидался лишь упрочненного изумруда, чтобы уйти в глубину. Когда он добьется своей цели, то просто исчезнет в глубинах, всплывая по желанию пролить безумие на какой-нибудь ничего не подозревающий уголок мира.

Лестница заканчивалась на естественном меловом выступе, ровно обтесанном, чтобы получилась площадка футов двадцати в длину и ширину. Второй пролет спускался от площадки на дно пещеры, до которого было футов пятьдесят. Совсем рядом с нами находилась деревянная дверь, укрепленная дубовыми брусьями. Рядом, на деревянных колышках, висели четыре асбестовых шлема Помазка, выглядевших совершенно неуместно в огромном подземелье.

— Я бы попросил вас отойти от двери, мистер Оулсби, — сказал Нарбондо вежливым тоном, который стократно усилил мое желание придушить его. — У вас вид отчаянного человека. Если вы хотите вернуться в компанию вашего друга-профессора, вам лучше надеть один из этих восхитительных головных уборов. Если же, с другой стороны, вам захочется метнуться вниз по ступеням, мне придется стрелять вам в спину, но могу заверить, что в этом случае вы увидите своего друга поющим в небесном хоре. И ради всего святого, помните о той адской машине. Бедный связанный человек наверху думает только о ней. Если всё пойдет хорошо, вам, вероятно, выпадет возможность оказать ему услугу и спасти его, вне всякого сомнения, бесценную жизнь. Короче говоря, судьба ваших друзей очень сильно зависит от вашего поведения, так что умоляю, не валяйте дурака.

Я отошел, как он и попросил, и выполнил все пожелания. Сняв один из шлемов с колышка, он бросил его мне. Я надел его, наблюдая, как Нарбондо плотно натягивает второй на уши, держа пистолет и неотступно следя за мной с полуулыбкой, словно всё это его слегка забавляет.

— Теперь буду вам благодарен, если вы отворите дверь и войдете, — сказал он.

Послушно вынув брус из гнезд, я отставил его в сторону, потянул створку наружу и оказался в небольшой пещере с окном, через которое задувал крепкий бриз, поднимая пыль с пола. На деревянной платформе стояла лампа Басби, линзы неярко поблескивали слабым зеленым сиянием. За нею виднелось множество склянок и проводов — бунзеновская батарея, которую я заметил в лаборатории Басби в Скарборо. Наверху был маленький столик с колбами и склянками разных химикалий. Слева от двери имелось нечто вроде длинной скамьи, вырезанной прямо в стене, а на ней стоял открытый деревянный гроб, который я видел на фотографии, доставленной в гостиницу. Нижняя часть крышки гроба была привинчена. В нем лежал Сент-Ив, глаза его были закрыты. За веками я улавливал движение, словно он видел сны, и его лицо оживало почти театральной мимикой в череде мгновенно сменяющихся эмоций. Глаза профессора открылись, — он издал быстрый вздох, — а затем снова закрылись, и всё тело задергалось.

— Встаньте поближе к вашему другу, будьте любезны, мистер Оулсби, — велел Нарбондо. — Чтобы манипулировать рычагом, который увеличивает мощность луча, изобретенного гениальным Басби, достаточно одной руки, что оставляет свободной другую мою руку, держащую пистолет. Вы, наверное, осведомлены, что изумруд, дающий лампе такой приятный зеленый цвет, как говорится, почти выжат. Он действенен на ближних дистанциях, но сейчас почти бесполезен на дальних. Мощность его убывает, даже пока мы говорим. Тем не менее он может доставить некоторое забавное и познавательное развлечение. Я полностью уверен, что камень, доставленный недавно нашему другу Коробейнику, подделка. Профессора Сент-Ива нелегко убедить передать подлинный образец. Вы ведь именно за это так высоко цените профессора, не так ли? Но, сэр, я предвидел сложности, предательство, может быть даже оппортунизм. А теперь, исключительно в интересах науки, проследите эффект луча, когда я увеличу мощность лампы.

Лицо профессора искривилось и задергалось еще быстрее. Он закричал, забился, задыхаясь, попытался сесть, но крышка гроба не позволяла это сделать. Глаза Сент-Ива распахнулись, наполненные абсолютным, невыразимым, маниакальным ужасом, и он закричал голосом, полным муки; безумный его взгляд слепо блуждал по моему лицу.

Лицо Нарбондо, наоборот, оживилось и явило миру довольное выражение, словно его обладатель наблюдал забавную сцену в театре — он облизывал губы, жмурил глаза, слегка кивал. И, как ни жаль, постоянно держал меня в поле зрения, не отводя ни на долю дюйма дуло пистолета.

Сент-Ив теперь завизжал, и я услышал, как его ноги колотят в крышку гроба, а зубы стучат. Он снова взглянул на меня, и я, помоги мне боже, увидел в его глазах проблеск узнавания и немой мольбы. На раздумья времени не оставалось — я повернулся и бросился на Нарбондо, желая раз и навсегда положить конец его злодеяниям. Раздался треск пистолетного выстрела, усиленный эхом замкнутого пространства, и я скорее почувствовал, чем услышал, собственный вопль страха и чисто животного отвращения.

У Табби и дяди Гилберта ушло десять минут на тщательные поиски входа в пещеру «ученых». Его скрывала плотная стена кустарника, но кто-то прорубил в ней проход, ведущий к небольшому отверстию в скале. Но если бы им не сказали, где смотреть, они бы не нашли эту дыру, настолько хорошо она была скрыта зарослями. Они стояли в тени, осматриваясь после того, как кусты сомкнулись за их спинами, когда услышали голос, доносившийся из пещеры, — кто-то пел. Фробишеры быстро отошли подальше и укрылись за грудой валунов. Пение, неплохой тенор, становилось всё громче, и вот показался Коробейник собственной персоной — он вышел из зарослей на склон и зашагал в сторону маяка, довольный и веселый.

— Пойти за ним? — шепнул дядя Гилберт. — Можем уложить его твоей дубинкой, оттащить тело за утес и покончить с одним из этих мерзавцев.

— Подозреваю, что он отправился за выкупом, дядя. Если мы расшибем ему башку, наш план пойдет наперекосяк.

— Чертовски неудачно. Его башка просто требует хорошего удара.

Коробейник добрался до домика, отворил дверь и вошел. Смотрителя он не застал, потому что тот уже мчался со всех ног в Истборн с запасными штанами и рубашкой, увязанными в узелок. Конечно, отсутствие владельца жилища могло вызвать подозрения, но теперь уже ничего нельзя было поделать.