Глаза цвета янтаря
Шрифт:
– Надо было одеться потеплее. У тебя руки просто ледяные! Пойду, сварю тебе кофе.
И он удалился в сторону кухни. Родственники окружили Наташу, спрашивая о ее самочувствии, но у нее настолько сильно болела голова, что она закрыла глаза, так как была не в состоянии отвечать на их вопросы. Она никак не могла справиться со странным волнением. Ее без конца начинала бить мелкая дрожь. Наташа извинилась и, сказав, что неважно себя чувствует, вышла из гостиной, даже не дождавшись Женю.
Зайдя в детскую и убедившись, что сын безмятежно спит, она легко поцеловала его. Но почувствовав, что дурнота усиливается, Наташа пошла в свою спальню и там упала, как подкошенная, на кровать. Она моментально провалилась в сон, похожий на обморок.
– Любимый…, – прошептали ее губы.
Наташа вновь в который раз увидела, как бродит по городу между церквей, как вдали появляется все тот же мужчина и она устремляется за ним. И вот, наконец, догнав его, она кладет руку ему на плечо, и он медленно оборачивается. И она видит близко-близко зеленые, как ягоды винограда, глаза, светло-русую челку, яркие улыбающиеся губы. Наташа явственно ощутила поцелуй и невольно застонала от мгновенно охватившего ее сильного желания.
– Сережа, – прошептала она.
– Радость моя, – услышала низкий мужской голос и счастливо рассмеялась в ответ, тут же просыпаясь от своего смеха.
Наташа села в постели и замерла, прислушиваясь. Но в комнате было тихо. Она включила лампу у изголовья, с изумлением огляделась вокруг и внезапно, в одно мгновение все вспомнила. Как будто бы перепутанная мозаика ее прошлой жизни наконец сложилась в осмысленную и правильную картину. Ее личность восстановилась. Все события ее жизни прокрутились перед ее внутренним взором в обратном порядке. Она вспомнила, кто она и откуда. Картины юности, детства стремительно проносились в памяти, сменяя друг друга. Она видела лица знакомых, подруг, матери, давно умершего отца; видела свой двор в Москве; вспомнила студентов из университета. Огромное множество мелочей всплыло в ее памяти, словно закрытые полочки открывались одна за другой и выдавали ей свое содержимое.
И, конечно, она вспомнила Сергея. Наташа ощутила мучительную боль, когда поняла, что с ней произошло. Она ясно помнила все, даже то, как мчалась в отчаянии по мокрой дороге в то утро, и как, вцепившись в руль, закричала, когда почувствовала, что машина переворачивается. Потом был пробел, и дальше воспоминания касались пребывания в клинике и всех последующих событий. Наташа поняла игру Жени и то, что им двигало. Она знала, что он так поступил только из любви к ней, но все равно считала это подлостью. Мысли ее вновь вернулись к Сергею. Наташа поняла, что все еще любит его, что любовь не исчезла, не прошла, а все также живет в ее сердце.
«А ведь он, наверное, давно женат, – с горечью подумала она, и слезы побежали по щекам. – Он меня даже и не вспоминает. Не знает, что у него есть сын. Господи, – спохватилась Наташа, – ведь и мама ничего не знает о внуке. Как все это простить Жене? Как он мог так поступить? – Она задумалась, потом вытерла слезы. – Хотя, что он мог сделать? Позвонить моей маме и сказать, что я попала в аварию, родила раньше срока и что он – не отец ребенка?»
Наташа встала и подошла к окну. Выглянув, она увидела, что на улице все также темно.
«А ведь Женя всех убедил, что это его сын! – подумала Наташа и нахмурилась. – Я должна что-то сделать! Моя жизнь отныне принадлежит только мне, больше я не позволю собой манипулировать. – На душе у нее становилось все легче, и она неожиданно улыбнулась. – Как будто я проснулась после долгого мучительного кошмара», – подумала Наташа и пошла в ванную.
Она тщательно умылась и, посмотрев на себя в зеркало вновь засиявшими глазами, проговорила:
– Здравствуйте, Наталья Николаевна! С возвращением!
Наташа вернулась в комнату и остановилась в раздумье. Потом подошла к шкафу и раскрыла его. Заметив на нижней полке свою дорожную сумку, вскрикнула от радости. Открыв ее, увидела, что все на месте. Главное, что там были ключи от квартиры и машины. Она достала из тумбочки свои документы и положила их в сумку. Потом надела джинсы и теплый свитер. Достав со шкафа большой чемодан, Наташа стала складывать в него одежду. Все это она делала машинально, не останавливаясь. Но когда застегнула заполненный доверху чемодан, то опустилась в кресло и задумалась. Она испытывала сильное желание забрать ребенка и немедленно покинуть этот дом и этих людей. Но она прекрасно понимала, в какое положение поставит Женю и Оксану Васильевну перед родственниками. Наташа взглянула на часы. Было четыре утра.
«Что же делать? Как поступить?» – мучительно раздумывала она.
Но представив, что утром придется со всеми объясняться, выслушивать возражения и уговоры Жени, смотреть в заплаканное лицо Оксаны Васильевны, она невольно содрогнулась и решительно встала.
– Почему я должна думать о других? – тихо произнесла она. – Пора подумать о себе самой! К тому же они могут все свалить на мою якобы невменяемость.
Наташа взяла чемодан и сумку и спустилась вниз. В гостиной никого не было. Она вышла из дома и направилась к гаражу. Прогревая мотор, вдруг испугалась, что в доме кто-нибудь услышит шум, но все было по-прежнему тихо. Положив чемодан в багажник, Наташа вернулась в дом и поднялась в детскую. Достала сына из кроватки и завернула его в одеяло. Маленький Сережа даже не проснулся. Она уложила его в плетеную переносную колыбель и вышла из детской. Вскоре Наташа была возле машины. Устроив ребенка на заднее сидение, она села за руль и мягко тронулась с места. Когда вывернула на шоссе и прибавила скорость, то чему-то рассмеялась.
Примерно через час Наташа подъехала к дому, в котором они жили. Припарковав машину, она взяла колыбель со спящим малышом и поднялась в квартиру. Открыв двери, вошла в прихожую. Когда включила свет, то увидела, что все на своих местах без изменения, квартира выглядит убранной, даже пыли нигде не было. Наташа прошла в свою спальню и поставила колыбель на постель. Здесь тоже было очень чисто, как будто только что сделали уборку. И воздух был свежим.
«Странно, ведь здесь никто давно не живет», – отметила Наташа, потом посмотрела на сына.
Он спокойно спал. Наташа раздела его и уложила на свою кровать, предварительно постелив чистое белье. Малыш на мгновение открыл сонные глазенки, что-то радостно пролепетал и опять погрузился в сон. Наташа посидела немного возле него, потом быстро вышла из квартиры и, спустившись вниз, принесла чемодан. Заглянув в спальню и увидев, что Сережа по-прежнему спокойно спит, отправилась в ванную. Приняв душ, Наташа осторожно улеглась в постель и придвинулась поближе к сыну. Она смотрела на золотистые волосики, на темные загнутые реснички, на изгиб его маленького розового рта и ясно видела, каким он будет, когда вырастет.
– Точная копия отца, – прошептала Наташа, невольно улыбаясь.
Потом, выключив лампу, закрыла глаза. Но, уже начиная проваливаться в сон, она вдруг безумно испугалась и села, обхватив колени руками.
«Господи, – подумала Наташа, – а если, когда я проснусь, я снова ничего не буду помнить?»
Она уткнулась лбом в колени и прошептала:
– Все что угодно, но только не это!
Посидев какое-то время, Наташа сказала:
– Я абсолютно здорова! Больше со мной ничего подобного не повторится никогда!