Чтение онлайн

— Ну, во-первых, я вас не знаю…

— Это беда поправимая. Меня зовут Никита Скалон, я занимаюсь честным бизнесом, я друг Павла Понизовского, а он только что женился на вашей подруге. Уверяю вас, я не насильник и не расчленитель.

— Спасибо вам от имени всех женщин, которых вы не изнасиловали и не расчленили.

У него опять вырвался смешок.

— Постойте. Вы сказали «во-первых». Значит, есть еще и «во-вторых»?

— Есть. Во-вторых, я устала. И я не люблю ресторанов. Предпочитаю приготовить что-нибудь сама.

— Но если вы устали, зачем же готовить самой? В ресторане все подадут, уберут и посуду вымоют.

— В ресторане нужно держать спину, следить за локтями. Надо переодеваться, краситься, причесываться… Надевать туфли на шпильках. Нет, дома гораздо спокойнее. Да и вкуснее. Хотите убедиться — приходите, еды хватит на двоих.

— Ну вот, теперь мне неловко. Выходит, я напросился в гости. Но я не отказываюсь. Хочу убедиться, что вы на меня больше не сердитесь. Кстати, я даже не знаю, как вас зовут.

— Нина. Нина Нестерова. Ужин будет готов через час. — И она положила трубку.

Стоило ему подойти к дверям, как из дома раздался заливистый лай и тут же голос хозяйки:

— Тихо, Кузя! Свои!

Никита улыбнулся. Приятно сознавать, что ты «свой».

Утренние брючки она сменила на длинный сарафан в деревенском стиле из хлопковой кисеи в розовый цветочек по голубому полю. На ее стройной фигуре и этот простой наряд смотрелся стильно, но, увы, он тоже скрывал ноги. Виднелись лишь маленькие изящные ступни в шлепанцах на крошечном каблучке.

Никита вручил хозяйке две бутылки вина — белого и красного.

— Хотите меня споить? — улыбнулась Нина.

— Я не знал, что у нас на ужин. Выберите то, что подойдет.

— Тогда белое. Я пока поставлю его в холодильник. Присаживайтесь, я сейчас.

— Давайте я помогу!

— Спасибо, я сама.

В столовой был уже накрыт стол на два прибора. Никита прошелся по знакомому дому. Букет свежих цветов в вазе — вот, пожалуй, и все, что выдавало ее присутствие. Наверное, сильнее всего оно ощущается в спальне и в ванной, но он решил пока туда не заглядывать. Не стоит так явно демонстрировать свое любопытство. И в кухне, сообразил Никита и уже двинул было туда, но его внимание привлекла вещь, которой он раньше в доме друга не видел: рисунок в застекленной рамке размером с альбомный лист. Рисунок стоял на книжной полке в гостиной.

Это был легкий эскиз, сделанный несколькими стремительными линиями. Женщина на рисунке была изображена вполоборота, чуть ли не со спины, лицо, почти лишенное черт, казалось размытым, угадывались лишь короткие, уложенные в прическу волосы, глаза, едва намеченные густыми, видимо, сильно накрашенными ресницами, да вздернутый нос. На рисунке были проработаны главным образом складки платья. Но что-то в ее прихотливой позе, во взмахе руки показалось ему безумно знакомым. Заинтригованный, Никита взял рамку и вынес в столовую, поближе к свету.

В этот момент в столовую вошла Нина и начала расставлять тарелки.

— Что это? — спросил Никита. — Это ваше? У Павла я никогда этого раньше не видел.

— Да, мое, — сдержанно ответила Нина. — Это эскиз платья. Я модельер.

— Готов поклясться, я знаю эту женщину.

И опять словно тень пробежала по ее лицу.

— Вряд ли. Это просто фантазия. Садитесь, ужин готов.

Он поставил рамку на подоконник.

Ужин оказался изумительным. Нина приготовила салат «Цезарь» с гренками, креветки в пряном соусе и камбалу, жаренную на решетке, с молодой картошкой. Все это было сервировано красиво, как в ресторане. Она зажгла свечи.

Никита чокнулся с ней бокалом белого вина и предложил перейти на «ты».

— Это потрясающе! Не помню, когда я в последний раз так вкусно ел.

— Ничего особенного, — пожала плечами Нина. — Меню самое немудрящее.

— Дело не в меню, а в том, как все приготовлено и подано. Ты могла бы быть…

— Кухаркой? — спросила она насмешливо.

— Ну почему кухаркой? — Никита оглядел стол. — Модельером еды!

— Красиво звучит, — усмехнулась Нина. — Надо будет об этом подумать. Если придется менять профессию.

Никита понял, что невольно ее обидел. Или задел. Был в ее словах, в интонации какой-то ускользавший от него подтекст.

— Между прочим, приглашение в ресторан остается в силе, — озабоченно нахмурился он. — Теперь я просто обязан чем-то ответить на этот роскошный пир. А сам я готовить не умею.

— Как же ты здесь питаешься?

— Приходит женщина из местных, готовит мне завтрак и иногда обед. Ужинаю я обычно в ресторане или у друзей. Кстати, если хочешь, могу прислать ее к тебе. Она и готовит, и убирает.

— Нет, спасибо, — отказалась Нина. — Люблю все делать сама.

— Как же это получилось, что ты оказалась здесь одна? — спросил Никита.

— А что тут особенного? Я устала, мне хотелось отдохнуть, ни с кем не общаться, вести растительный образ жизни.

— И вместо этого общаешься с нахалом, который обидел твою собаку и навязал тебе свое общество. Намек понял. Кстати, где Кузя?

— Бегает во дворе. А как это получилось, что ты не любишь собак?

— С чего ты взяла? — вскинулся было Никита, но тут же сник. — Ну хорошо, не люблю. Не то чтобы не люблю, а… не доверяю. У меня в детстве был случай. Родители мне внушали, что собака — друг человека и так далее. Вот я однажды взял и погладил соседского фокстерьера. А потом мне делали уколы в живот. На всякий случай. Когда тебе пять лет, это впечатляет.

— Родители тебя неверно сориентировали, — задумчиво покачала головой Нина. — К собакам… да не только к собакам, ко всем живым существам надо относиться с уважением, а не лезть с нежностями. Тем более к фокстерьеру. Фокстерьер — собака серьезная, охотничья. Может, его специально дрессировали, чтобы он не принимал ласки от чужих.

— Я усвоил урок и теперь всех собак уважаю. На почтительном расстоянии.

— Но Кузя не кусается. — Нина встала и начала собирать тарелки.

— Чур, посуду мою я, — встрепенулся Никита.

— Посуду вымою я, — покачала головой Нина. — Этот процесс я не доверяю никому. Давай выпьем кофе в гостиной.

Он все-таки отнял у нее поднос и прошел за ней в кухню. Нина впустила со двора своего пса и, поставив перед ним миску с собачьей едой, принялась мыть посуду. Кузя обнюхал Никите ноги, вильнул хвостом и уткнулся в миску.

— Ты иди, — сказала Нина, — располагайся. Я сейчас все принесу.

— Тут есть посудомоечная машина.

— Я их не приемлю как жанр. Все равно, прежде чем ее загружать, посуду надо вымыть. И вообще я с механизмами на «вы». Боюсь сделать что-нибудь не так.