Чтение онлайн

Началась веселая суета. Никита и Нина оставили дома велосипеды, сели в машину и отправились в Палангу на рынок. Нина волновалась, что для рынка уже поздно, но Никита успокоил ее и заверил, что на их долю продуктов на рынке хватит. Потом они еще прошлись по магазинам: Нине хотелось сыра.

— Какой сыр ты любишь?

— «Грюйер», — ответила она, — только он страшно дорогой.

— Патронов не жалеть, — отозвался на это Никита. Он купил и «Грюйер», и еще несколько сортов сыра. — Что еще?

— Я могла бы сделать коктейль с креветками. На крутых яйцах или лучше на крупных помидорах.

— Лучше на авокадо, — сказал Никита.

— Вот чего я не понимаю, так это что люди находят в авокадо. По-моему, они совершенно безвкусные.

— Их надо поперчить, полить уксусом…

— «По мне, лягушку хоть сахаром облепи, не возьму ее в рот», — процитировала Нина. — У продукта должен быть собственный вкус, а если его нужно непременно перчить и поливать уксусом…

— Ну, положим, крупные помидоры в это время года все тепличные и тоже совершенно безвкусные.

— Ладно, — примирительно предложила Нина, — давай купим и того, и другого. Да, и еще, — добавила она озабоченно, — сама я сторонница кухни без майонеза и кетчупа, но многие любят… Надо купить.

— Как ты сказала про лягушку?

— Это не я сказала, а Собакевич. «Мертвые души».

— Да я знаю, что «Мертвые души», просто мне казалось, что это Ноздрев.

— Нет, Ноздрев как раз питается черт знает чем, а вино у него носит такое мудреное название, что и не упомнишь. Да и сам он в следующий раз называет его уже по-другому. Кстати, что у нас с вином? — спохватилась Нина.

— Полный погреб, — успокоил ее Никита. — Чего не мешало бы купить, так это пива. Но тут вот какое дело… Мужчины захотят водки. Да и дамы, думаю, тоже не откажутся. Ты как?

— Просто не наливай мне, и все. Другие пусть делают что хотят, я буду пить вино.

Они купили все, что хотели, включая майонез и кетчуп.

Под конец Нина предложила купить одноразовой посуды.

— Наверняка тарелок и приборов на всех не хватит. Давай купим. Это же пикник. Можно по-простому. И не надо бояться, что вдруг что-то разобьется.

Никита согласился, что можно и по-простому, и они накупили красивых и ярких картонных тарелок.

На следующий день Никите еле удалось вытащить Нину на пляж: она собиралась заниматься готовкой с самого утра.

Она нервничала, торопилась, ей казалось, что она ничего не успеет. Никита ее успокаивал, уговорил поспать днем, чтобы вечером чувствовать себя бодрой.

Все вышло как нельзя лучше. Пока Нина в кухне с помощью верной Алдоны готовила коктейль из тигровых креветок на помидорах и авокадо, пока варила свой фирменный пряный соус, резала кубиками сыры и накалывала их на зубочистки, во дворе мужчины расставили длинный складной стол, принесли стулья и принялись насаживать шашлык на шампуры. Нина повязала поверх своих белых брючек и тонкого свитера из шелкового трикотажа найденный в доме Павла Понизовского шутовской фартук с надписью: «Не стреляйте в повара, он делает все, что может».

Пришла говорливая и чудаковатая старушка Ада Марковна. Она предложила свою помощь на кухне, но Нина вежливо заверила ее, что они справятся сами. Ада Марковна вышла во двор. Нина с улыбкой слушала через окно, как она с жаром описывает остальным, какая в кухне готовится красота и вкуснота.

Приехал Бронюс. У него была уже другая девушка с потрясающе красивым именем Нийоле. Внешние данные у Нийоле были скромнее, чем у Гражины, но Нине она понравилась. Она хорошо говорила по-русски, тут же, без всяких просьб, принялась помогать, расставила на столе тарелки, приборы, бутылки с минералкой… И лицо у нее было славное: живое, веселое, сообразительное.

Наконец все было готово, Алдона попрощалась и уехала, гости расселись за столом. Нина тоже села. Все восхищались приготовленными ею закусками. Никита, видимо, успел предупредить всех, пока она еще возилась в кухне, чтобы ей не предлагали водки, и никто к ней не приставал.

Дипломат рассказал историю. В самом начале своей карьеры он работал третьим секретарем посольства США, и весь дипломатический корпус пригласили в бразильское посольство на ежегодно отмечаемый в феврале карнавал.

— Все были в карнавальных костюмах, — говорил он. — Американский госсекретарь приехал в костюме черта, было много других костюмов, остроумных и красивых… Только мы, из советского посольства, пришли, как на деловую встречу: в пиджаках, в галстуках…

— В костюмах КГБ, — вставила Нина.

Это была рискованная шутка, вполне в духе его бабушки. Никита скосил глаза на дипломата, но Сергей Дмитриевич рассмеялся, и все за столом рассмеялись.

Потом Никита рассказал, как, окончив институт, работал в «почтовом ящике». Это было уже на закате советской власти. Однажды он выдурил у завхоза полосу кумача, выбил на ней белилами по трафарету лозунг «Советские микросхемы — самые крупные в мире!» и накануне октябрьских праздников прикрепил его с друзьями над сценой в актовом зале.

Никто ничего не заметил. Начальство вообще «не въехало». Ну висит лозунг над сценой и висит. Лозунг вроде бы правильный: наше советское — самое большое. Так и провисел лозунг до конца собрания. Только сидевшие в президиуме никак не могли понять, отчего это народ в зале всю дорогу давится со смеху.

— Вас не наказали? — спросила Нийоле. — Вам так и сошло?

— Так и сошло, — подтвердил Никита. — После собрания мы по-тихому заменили лозунг на старый: решения какого-то там съезда в жизнь.

Первая порция шашлыков была съедена, и Нина вызвалась попереворачивать те, что жарились. Ей было интересно.

Вдруг послышался рев мощного мотора, и к калитке подкатил черный «Хаммер», занявший сразу всю сторону по периметру участка у входа.

Из «Хаммера» вышли четверо: импозантная дама скорее под пятьдесят, чем за сорок, рослая девица лет восемнадцати и двое кавалеров.

— Кто ее позвал? — шепнул Никита дипломату, пока компания была еще далеко.

— Ада, кто же еще? — прошептал в ответ Сергей Дмитриевич. — Ну что прикажете с ней делать? На нее даже сердиться нельзя.

— Нельзя, — вздохнул Никита.

Вновь прибывшую даму звали Зоей Евгеньевной. Она была женой влиятельного человека, которого Никита не любил и иронически называл «благодетелем». С этим человеком его когда-то познакомил отец. Зоя Евгеньевна сама занималась бизнесом, вовсю используя служебное положение мужа, хотя они вращались как бы на параллельных орбитах, и слыла меценаткой, покровительницей искусств. Она руководила каким-то фондом юных дарований, через который, как подозревал Никита, ее муж отмывал деньги. Общение с ней всегда тяготило Никиту.