Чтение онлайн

Пирожки разогрели в микроволновке, которой Дуся решительно не одобряла, но вынуждена была смириться. Нина и Никита сели у кухонного стола.

— Сейчас я платье поглажу, Кузю покормлю, и можно ехать.

— Хорошо, я вызову машину. Да, и чемоданы тебе достану.

Он приволок ей три громадных, как сундуки, VIP-чемодана на колесиках.

— Зачем так много? — ужаснулась Нина. — Мне и одного за глаза довольно. Я же не навек переезжаю!

«Навек», — хотел сказать Никита, но промолчал.

Нина съездила к себе в коммуналку и вернулась в половине одиннадцатого.

— Сейчас. Пять минут, и я готова.

— Можешь не спешить, — улыбнулся Никита. — Времени полно.

Однако она вышла из своей комнаты ровно через пять минут: в свежевыглаженном белом платье, с едва заметным безукоризненным макияжем и с элегантной кожаной папкой вместо сумки.

Никита сам отвез ее в театр, но сзади ехал шофер Леша в машине с охраной.

— Он отвезет тебя домой, — объяснил Никита. — А мне нужно кое-куда съездить. Я хочу посоветоваться по твоему делу с женой Галынина.

— С женой Галынина?

— Она экономист.

С Верой Васильевной Нелюбиной Никита познакомился раньше, чем с ее мужем. Она работала в банке, через который компания «РосИнтел» вела свои финансовые операции, но впервые Никита увидел ее в Высшей школе экономики, где она иногда выступала приглашенным лектором. В свободное время Вера Васильевна занималась изучением теневой экономики и написала книгу «Свободный отток капитала». Книга читалась как захватывающий детектив, но была издана первоначально смехотворным тиражом — в три тысячи экземпляров. С тех пор тираж пришлось восемь раз допечатывать. На ее лекции сбегалось множество людей, отнюдь не только студенты. Никита пошел как-то раз по совету одного из друзей и с тех пор не пропустил ни одной лекции.

Эта женщина вызывала у него безмерное восхищение и жгучее любопытство. Она была совсем молода, младше его лет на десять, но поражала глубиной своих знаний и редкостным прицельным чутьем. Она так умела анализировать самую скудную информацию и делать выводы, что у слушателей просто дух захватывало. После каждой лекции студенты окружали ее и забрасывали вопросами.

Никита наблюдал за ней издалека. Он заметил, как у нее на пальце появилось обручальное кольцо, заметил, что она ждет ребенка. К этому времени он уже был знаком с Галыниным. Они подружились, когда Галынин делал для него рекламу, и еще больше сблизились во время работы над «Онегиным». После «Онегина» Николай сделал брутальную постановку брехтовской «Карьеры Артуро Уи», а потом потрясающий по красоте и трагизму спектакль по пьесе Бабеля «Закат». Тут опять потребовались сложные световые эффекты, и программное обеспечение опять заказали Никитиной фирме. Опять Галынин пригласил Никиту на премьеру, а потом и на банкет. Вот тогда Никита впервые увидел их вместе и узнал, что они женаты.

Его всегда как магнитом притягивали счастливые семьи. Семья его родителей распалась, его собственный брак обернулся катастрофой, его партнеры уже были женаты по второму, а кто и по третьему разу. Вот и друг Павел двинулся тем же путем. А тут перед ним была настоящая счастливая семья. Николай обожал жену, это было видно сразу. Они понимали друг друга без слов, он не отпускал ее от себя, бессознательно тянулся обнять ее за плечи или положить руку ей на талию. Даже когда толпа на банкете разлучала их, они мгновенно находили друг друга глазами.

Но эта счастливая семья была полна загадок. Николай пригласил Никиту в гости к себе домой. У них была прелестная маленькая дочка, и этому Никита ничуть не удивился, но оказалось, что у них есть еще и тринадцатилетний сын! А ведь Никита видел, когда у нее появилось кольцо! Дочка вписывалась в эти сроки, а вот сын никак не вписывался. Никита подумал было, что это сын Николая от предыдущего брака, тем более что мальчик был похож на него как две капли воды, но стоило только взглянуть на Андрея и Веру, чтобы убедиться, что она его мать. Она была центром его жизни, он к ней обращался с вопросами, у нее просил разрешения по любому поводу. Никита заметил между ними большое сходство: не в чертах лица, а в мимике, в жестах, в повадке. Но как же тогда объяснить, что Вера и Николай поженились совсем недавно? Неужели они столько лет прожили в гражданском браке? Хотя… мало ли что на свете бывает.

Никите так и не суждено было узнать, что Оленькина подружка, «пресловутая Лора», — он теперь называл ее только так, Ниниными словами, — приходилась Вере Васильевне сестрой, что именно она сыграла роковую роль в жизни этой счастливой семьи. Он кратко рассказал Нине о своем знакомстве с Верой и Николаем, умолчав о вопросах, так и оставшихся без ответа.

Они подъехали к служебному входу в театр, и их впустили внутрь, но черноволосый красавец-режиссер встретил Нину неприветливо. Он был хмур, взвинчен и даже казался небритым, хотя был чисто выбрит.

— Я хочу поставить современный спектакль. Даже не современный, а вневременной. Мне не нужны корсеты и камзолы, но и современные пиджаки тоже не нужны. Эта история могла произойти в любое время — и в наше время тоже. Понимаете?

— Думаю, да. Мы можем взять за основу костюмы времен короля Лира, — предложила Нина. — Женщины начали носить корсет или шнуровку лишь ближе к концу Средневековья. До этого они носили такие балахоны — котты.

— Я же сказал, мне не нужна история, — раздраженно напомнил режиссер.

— А я хотела взять ее только за основу, — мягко возразила Нина. — Вы не позволите мне посмотреть репетицию? Я могла бы сделать наброски, но сперва мне надо составить впечатление о вашем замысле.

Эта просьба не привела режиссера в восторг. Он окинул Нину и Никиту недовольным взглядом.

— Только сидите тихо, как мышки, — предупредил он. — Мобильники отключите.

Вообще-то Никита не собирался оставаться на репетицию, но, увидев, как неласково его друг принял Нину, решил задержаться.

В зале было темно, горела одна только маленькая настольная лампа казенного вида на столике перед первым рядом кресел. Сцена была освещена выносными софитами, на ней стояла грубо сколоченная трехъярусная декорация, напоминавшая возвышение для хора. Нина жестом показала Никите, что хочет сесть поближе к столику с лампочкой, и он сел первым, оставив ей крайнее место у прохода. Сам Николай Галынин сел в проходе на стул перед столиком.

— Начали! — скомандовал он в стоявший на столике микрофон.

На ярусах декорации появились актеры. На самый верхний ярус — Нина глазам своим не поверила! — вышел Великий Актер, которого она любила и знала по многим фильмам и спектаклям.

«Разве он играет в этом театре?» — мельком пришло ей в голову, но тут Великий Актер заговорил, и она отставила все мысли в сторону.

Увы, он произносил монолог Лира, раздающего свои земли дочерям, так наигранно и неубедительно, что теперь уже она не поверила своим ушам. Это было ужасно. Нина поняла, почему режиссер так недоволен.