Чтение онлайн

— Я думаю, надо эту инфу по носителям разбить, — деловито заметил Даня. — На флэшку скачать и на диск. А из большого компа стереть, раз уж ты такой конспиратор.

— Ну вот когда прав, тогда прав, — согласился Никита. — Сейчас сделаю.

— Давай я.

Никита ласково взъерошил ему волосы.

— Ты давай дуй к своим подружкам. А хочешь ко мне? Я тебя с ней познакомлю.

— Давай в другой раз, — смутился Даня. — Я сегодня обещал к бабушке заглянуть.

— Тогда какого хрена ты еще здесь торчишь? Она небось заждалась уже. От меня привет передай.

— Есть. Ну пока.

Вернувшись домой, Никита обнял Нину, оторвал от пола и закружил по холлу под бешеный собачий лай. Прибежала Дуся, но, увидев, что им не до нее, махнула полотенцем и ушла, никем не замеченная.

— Да что случилось-то? — смеясь, спрашивала Нина. — Перестань, у меня голова кружится. Кузя, тихо!

— А мы в другую сторону. — Никита сменил направление, продолжая кружить ее. — Давай кутнем! Давай рванем в ресторан, а?

— До чего ж ты рестораны любишь! А как же Дуся? Она же готовила! Нет, давай тихо посидим дома, и ты мне расскажешь, что случилось. У меня, между прочим, есть что отметить. Мои эскизы приняли!

— Ура! — крикнул Никита, поставив ее на пол, и самым что ни на есть будничным голосом добавил: — Между прочим, я в этом ни минуты не сомневался. Ну, теперь покажешь, что ты там рисовала?

— Покажу. Но давай ты первый.

— Нет, давай ты первая.

— Ладно, пойдем.

Они поднялись в ее комнату, и она показала ему эскизы, объяснила, кто есть кто.

— Это гениально, — тихо сказал Никита.

— Да ладно тебе, — отмахнулась Нина. — Это только первый акт. Костюм Лира еще надо дорабатывать, он мне не нравится. У Эдмунда — он самый активный персонаж — костюмы должны меняться по ходу дела. У Глостера…

— А Лир в конце появляется в рубище, — вставил Никита.

— Это как раз проще всего. Давай теперь ты рассказывай, что там у тебя.

— За ужином. А то сейчас с голоду помру. Но мы сегодня откроем шампанское!

Они спустились в столовую, Дуся принесла высокие хрустальные бокалы и ведерко со льдом, а Никита притащил из кладовой бутылку шампанского. Нина опасливо зажала уши.

— Только не хлопай пробкой. Не пугай Кузю.

— Хлопать пробкой — это дурной тон. Не беспокойся.

Бутылка открылась с тихим шепчущим звуком. Никита разлил шампанское по бокалам.

— Ну давай рассказывай, — потребовала Нина. — Не томи душу.

— Я нарыл убойный компромат на Чечеткина. Ему конец.

— Что значит «ему конец»? — встревожилась Нина. — Что ты собираешься делать?

— Не волнуйся, убивать его я не собираюсь. Без меня охотники найдутся. Да не пугайся ты так! — воскликнул Никита, заглянув ей в лицо. — Меня просто поражает, как ты за него вступаешься.

— Он все-таки человек, — строго сказала Нина. — Глубоко несчастный человек.

Никита задумался.

— Извини, мне его не жалко. Если бы ты только знала, что мне удалось раскопать… Я тебе потом расскажу. Сейчас главное — дождаться, чтобы он сам ко мне пришел. Но он придет, ты не волнуйся. Нутром чую, придет.

Ждать пришлось недолго. Чечеткин объявился на той же неделе, в пятницу. Позвонил ближе к концу дня и сказал, что надо бы переговорить. Никита как ни в чем не бывало пригласил его зайти «хоть сейчас». Видимо, Чечеткин был где-то поблизости, потому что появился буквально через десять минут. Но у Никиты уже все было готово к визиту. Он предложил протокольный кофе, а когда гость отказался, попросил секретаршу ни с кем его не соединять.

— Шикарно выглядишь, — начал Чечеткин.

Никита не смог бы с чистой совестью вернуть ему комплимент: сам Чечеткин выглядел неважнецки. Треволнения последних месяцев не пошли на пользу «номенклатурному хряку». Вальяжная полнота сменилась одутловатостью, он обрюзг, кожа повисла ниже щек бульдожьими брылами.

Никита представил его себе рядом с субтильным Щегольковым и мысленно плюнул.

— Я был в Литве, — сказал он единственное, что можно было сказать. — Позагорал немного. Неделю назад вернулся.

— Тут вот какое дело… — Чечеткин сделал долгую паузу. — Надо бы кое-что за бугор перегнать… по твоим каналам. Схему я продумал, не беспокойся, но сумма немалая, придется траншами.

— Боюсь, я ничем не смогу помочь, — с ходу отказался Никита. — У меня тут не водокачка.

— Да брось, говорю же, схему я продумал. Не будь чистюлей. Я тебе давно говорил: если б не твое чистоплюйство, мы бы с тобой могли такие дела проворачивать…

Он еще что-то нудил, но Никита перестал слушать. Ему была ненавистна эта сохранившаяся еще с советских времен начальственная манера «тыкать» всем вокруг. Считалось, что это идет от партийной традиции: дескать, все коммунисты друг другу товарищи и братья. Но в ответ на свое «ты» партийные боссы почему-то ждали от окружающих почтительного «вы».

— Хочу вам кое-что показать, Валерий Иванович. — Никита достал и положил на стол между собой и гостем заранее заготовленную папку. — У вас ведь есть «окно» на Гусиновской таможне?

— Тебе надо что-то растаможить? — оживился Чечеткин.

— Да нет, я давно уже ввожу свой товар по белой схеме.

— А зря. Зря. Я тебе давно говорил…

— Да, я помню. Вы говорили. По моим подсчетам, с девяносто второго года вы прокачали «вчерную» через Гусиновскую таможню товаров на десять миллиардов «зеленых». Может, больше, но уж никак не меньше. И из этих десяти «зеленых» миллиардов ваша личная доля — миллиарда полтора-два.

Чечеткин побагровел густым буроватым оттенком.

— Ты что, башли мои считаешь?

Никита тоже решил перейти на «ты».

— Нет, деньги твои мне не нужны, на них можно здорово погореть. Оставим это. Поговорим лучше о банке «Капитальный».

— Нет такого банка! — Чечеткин заерзал в кресле. — «Капитальный» сгорел в дефолте, как все остальные. К чему весь этот базар?

— Нет, Валерий Иваныч, не скажи. Не как все остальные. — Никита открыл папку и вынул несколько листов. — В марте девяносто восьмого — в марте, заметь, а не в июле и не в августе — ты взял в «Капитальном» заем, примерно равный всем его резервам. Банк буквально висел в воздухе, но продолжал исправно принимать у стариков вклады «на гроб».

— Ты что, копаешь под меня? — Глаза у Чечеткина вылезли из орбит, белки налились кровью. — Ты… сопляк! Твои партнеры в курсе, что ты под меня копаешь? — Не дожидаясь ответа, он схватил со стола стакан воды, который предупредительно налил ему Никита, и выпил залпом. — «Капитальный» принадлежал мне. Я с ним делал что хотел.

— Ты мог бы изъять свою долю уставного капитала и прикрыть лавочку, но предпочел оформить заем.

— Ну и что? Все так делали. Все знали про дефолт.

— Но только в «Капитальном» его номинальный директор застрелился. И потом, когда все улеглось, другие банки стали возвращать долги вкладчикам, а «Капитальный» сгинул без следа. Ладно, это дело давнее. А вот история посвежее — «Капиталстрой». Любишь ты слово «капитал»! Пайщики остались без квартир и без денег.