Чтение онлайн

Увлекшись чтением, она ничего вокруг себя не слышала и поэтому не успела вовремя заметить фигуру неизвестно откуда взявшегося человека, который бросился к ней из темноты и зажал ей рот. Последнее, что она почувствовала, – это прикосновение холодного стального лезвия, перерезавшего ей горло. Она не успела ни вскрикнуть, ни даже пошевелиться. Алия умерла, так и не узнав, кто ее убил.

Лайон Дойль мысленно сказал себе, что ему, конечно, не хотелось убивать Алию. Но у него не было другого выхода: он не мог допустить, чтобы остались живые свидетели того, что он собирался сейчас сделать.

Он быстро подошел к кровати, на которой глубоким, но беспокойным сном спал Альфред Танненберг. Старику явно снились кошмары. Дойль, не теряя ни секунды, перерезал ему горло тем же ножом, которым убил медсестру, а затем, чтобы старик уж наверняка не выжил, вспорол ему живот, резанув ножом снизу вверх.

Танненберг не издал ни звука, и Лайон Дойль вышел из полевого госпиталя, не произведя ни малейшего шума и так же быстро, как и вошел. Этим вечером его наверняка никто не должен был хватиться: Пико, Фабиан и Марта общались с Кларой, а остальные участники экспедиции заканчивали упаковывать вещи, потому что завтра за ними должны были прилететь вертолеты, чтобы переправить их в Багдад. Лайон тоже собирался уехать, потому что не смог придумать ни одной вразумительной причины для того, чтобы остаться. Лайон мысленно ругал себя за то, что не убил Танненберга раньше. Он слишком долго тянул время, каждый раз убеждая себя, что еще не наступил подходящий момент для выполнения порученного ему задания. Это, конечно, было правдой, но правдой было также и то, что ему нравилось находиться в этом лагере, нравилось быть одним из участников бригады Пико. Ему даже было жаль, что он совсем не тот, за кого себя выдает. Правда, он сильно скучал по Мэрией и считал, что и ей здесь очень понравилось бы.

Лайон прошмыгнул по темным закоулкам лагеря и, затаившись, стал ждать, когда обнаружат трупы. Он сидел и курил, курил, курил, дожидаясь сигнала тревоги.

Когда закончился ужин, Клара решила пойти вместе с доктором Наджебом в полевой госпиталь, чтобы посмотреть, как себя чувствует дедушка.

Они молча шли рядом. Ужин вполне удался, потому что, даже не сговариваясь, все присутствующие решили, что лучше вообще не говорить о тех трагических событиях, которые произошли здесь в последнее время.

Фабиан за ужином развлекал компанию тем, что рассказывал множество анекдотических случаев из своей многолетней преподавательской практики.

Охранники, стоявшие у входа в полевой госпиталь, пожелали Кларе спокойной ночи.

Клара зашла внутрь госпиталя раньше Наджеба, и вдруг на весь лагерь раздался ее крик – нет, даже не крик, а пронзительный и протяжный вопль, длившийся, казалось, бесконечно долго.

Алия лежала на полу в луже крови. Альфред Танненберг был белым как мел, а его руки судорожно вцепились в простыни, пропитанные кровью.

Наджеб попытался вывести Клару из комнаты, но она, не переставая кричать, не подпускала его к себе. Увидев вбежавших в комнату охранников, она набросилась на них и стала бить их кулаками и ногами, осыпая грубыми ругательствами.

Затем Клара – совершенно неожиданно для доктора Наджеба – выхватила пистолету одного из вбежавших в комнату вооруженных мужчин и, выкрикивая ругательства, начала, не целясь, стрелять, попав при этом в двух охранников.

– Свиньи! Безмозглые свиньи! Я убью вас всех! Свиньи!

Крики Клары, звучавшие в ночной тишине, напоминали вопли раненого зверя и наводили ужас на всех, кто их слышал. Пико, Фабиан и Марта бегом бросились к полевому госпиталю а вслед за ними туда прибежали Джиан Мария и другие участники археологической экспедиции, в том числе Лайон Дойль и Анте Пласкич. Однако раньше всех в госпиталь ворвался Айед Сахади. Он сумел отнять у Клары пистолет и скрутить ее так, что она не могла даже пошевелиться.

Чуть позже Джиан Мария вывел Клару из госпиталя – после того как доктор Наджеб сделал ей укол сильного успокаивающего средства.

I Это была долгая ночь. Постоянно раздавались какие-то крики и ругательства, да и вообще лагерь охватило смятение. Никто не мог вспомнить ничего подозрительного, и ни один из уберегшихся от выстрелов Клары охранников не мог толком рассказать, что произошло, потому что охранники тоже ничего подозрительного не видели и не слышали. Варварские методы допроса, примененные Айедом Сахади и командиром находящегося в Сафране воинского подразделения, тоже не помогли добиться никаких признаний. Допрашиваемые твердили только одно: «Я ничего не знаю».

– Убийца находится среди нас, – заявил Пико.

– Да, – мрачно подтвердила Марта. – Наверняка тот, кто убил господина Танненберга и Алию, – тот же самый человек, который убил Самиру и двоих охранников и чуть было не убил Фатиму.

Лайон Дойль слушал эти рассуждения с таким же обескураженным видом, как и остальные участники экспедиции, хотя и чувствовал на своей спине холодный взгляд Анте Пласкича.

– Мне очень хочется отсюда уехать, – сказал Фабиан.

– Мне тоже, Фабиан, мне тоже, – вторил своему другу Пико. – К счастью, нам осталось находиться здесь меньше суток. Завтра мы отсюда улетим, и ни за что в мире я не задержусь в этом месте ни на одну минуту.

Клара никак не реагировала на эти разговоры. Она даже не смогла на следующий день проводить археологов: доктор Наджеб ввел ей большую дозу успокаивающего средства, и она пребывала в отрешенном состоянии, с трудом понимая, что происходит вокруг нее. Фатима, несмотря на все еще плохое самочувствие, пыталась что-нибудь предпринять.

Все иностранцы, участвующие в археологической экспедиции, разошлись по своим жилищам, – все, кроме Джиана Марии.

Лайон Дойль понимал, что ему необходимо убить и Клару, однако попытаться это сделать в столь сложной обстановке было бы равносильно самоубийству.

Он мысленно ругал себя за то, что не выполнил порученную ему работу намного раньше, хотя и пытался успокоить себя рассуждениями о чрезмерной сложности этого заказа, выполнить который было очень трудно, почти невозможно. Убить находившегося под защитой Саддама человека и его внучку, которых охраняли круглые сутки, – дело нешуточное. Поэтому Лайон начинал подумывать о том, что совершенное им убийство Танненберга – это уже большой успех, и он теперь должен получить не только остаток оговоренной суммы, но и поздравления. Впрочем, возглавлявший агентство «Глоубал Груп» Том Мартин был не из тех людей, кто станет радостно хлопать Лайона по плечу, признавая его заслуги, – Мартин считал само собой разумеющимся, что нанятые им люди должны выполнить свою работу. Тем не менее Лайон справился уже как минимум с половиной сделанного ему заказа, и эта половина казалась ему более важной. Он и представить себе не мог, что такого могла натворить Клара, чтобы кто-то вдруг захотел ее убить. Впрочем, это была не его проблема, и ему не следовало пытаться разобраться в мотивах поступков других людей. Он был профессиональным убийцей, и убивать было его работой.

Однако Лайон Дойль хорошо знал себя и поэтому осознавал, что время, проведенное в Ираке, оставило в его душе неизгладимый след.

Айед Сахади приказал шестерым охранникам дежурить у входа в комнату Клары, а еще нескольким – патрулировать вокруг ее дома, не оставляя без внимания ни пяди земли. Полковник уже позвонил Айеду и объявил о своем приезде, а также сообщил о том, какое негодование вызвало в окружении Саддама известие об убийстве Альфреда Танненберга. От Полковника требовали голову виновника трагедии, и у него было твердое намерение эту голову найти.