Глубинная ловушка
Шрифт:
– Тринадцатого, – поправляю генерала.
– Нет, Женя, ты не ослышался, а я не ошибся: двенадцатого пуска «Молота» для испытания нового командного блока управления маневрированием третьей ступени.
Поочередно гляжу на собеседников.
– Предыдущий запуск значился под номером «двенадцать» только для средств массовой информации и для некоторых любопытных господ из-за кордона. На самом деле он был липовым, – уверенно говорит Сергей Сергеевич и кивает на молодую женщину: – Вот Анна Аркадьевна подтвердит.
– Это так, – виновато шепчет она.
– Ни черта не понимаю. А как же вся эта возня вокруг командного блока? Как же противостояние с экипажем малой подлодки?
– Не возражаете, если я немного подымлю у открытого окошка? – подходит к иллюминатору шеф и, загораживаясь от сквозняка, раскуривает сигарету. Раскурив, поворачивается лицом к нам: – Я уже как-то упоминал о чрезмерно любопытных западных специалистах. Мы прекрасно знаем об их страстном желании заполучить командный блок и догадываемся о регулярно посылаемых в северные районы моря Лаптевых разведчиках. Правда, не ожидали такой жестокости, с которой они расправились с гражданским судном «Академик Антонов», – пыхнул он дымом и покачал седой головой. – Ну, что ж… В ответ на эту наглость мы приготовили им неплохой сюрприз, благодаря которому в стане противника слетит немало ретивых голов. По крайней мере, я на это надеюсь…
Начинаю немного соображать.
– Сюрприз… В смысле, мы подсунули им что-то другое?
– Подсунули, – кивает Анна.
– Вместо настоящей аппаратуры командного блока Анна Аркадьевна в сборочном цехе Воткинского завода лично поместила в его корпус сломанный приемопередатчик от устаревшей метеорологической ракеты…
«Ни хрена себе – новость!» – невольно проносится в моей голове. Я, мягко говоря, удивлен и подавлен.
В горле застрял кадык и не позволяет произнести ни слова. С одной стороны, мне чертовски обидно за гибель Бори Белецкого, за тяжелые ранения моих товарищей. С другой стороны, получается, что все это не зря, и все вместе мы сделали огромное и полезное для страны дело.
Тут же припоминаю прощание с Питером. Как он окликнул меня на вертикальном трапе, как я остановился и смотрел вниз. В его руках была продолговатая металлическая хреновина с боковым наплывом в виде небольшой книжки. А на треугольной физиономии сияла широченная улыбка. Я тогда был очень раздосадован этим обстоятельством и даже обозвал его сукой. Однако!..
Представляю, каково будет узнать о метеорологической «начинке» блока пославшим подлодку разведчикам. И какова будет их реакция…
– Ты уж извини, Евгений, за нашу скрытность, – выбрасывает шеф окурок. – Извини и не обижайся. Просто от тебя и твоих ребят требовалась не игра, не театральное представление, а настоящая работа, понимаешь? Искренняя, профессиональная, без капли подделки – чтобы разведчики с подлодки ни на миг не усомнились в подлинности событий.
– Понимаю.
Генерал с доброй улыбкой смотрит то на меня, то на Анну:
– Ну и славно. И вообще, я хотел бы вас поблагодарить за проделанную работу. Вы оба – очень мужественные и сильные люди. Спасибо вам.
Молча переглядываемся с Анной. Она не военный человек, да и мне как-то влом орать: «Служу России!»
Сергей Сергеевич подходит, треплет мои вихры и бодрым голосом обещает:
– Ничего-ничего. Мы тебя приведем в полный порядок. А потом отправим в самый лучший газпромовский санаторий на целых три недели. Анна Аркадьевна, не составите Евгению компанию?
– Кто ж меня отпустит?
– Обижаете, Анна! Я не знаю в нашей стране ни одной службы и организации, которая отважилась бы спорить с контрразведкой, а тем более перечить ей. Я уговорю ваше начальство – обещаю!
– Уверены?
– На девяносто два процента.
– На девяносто два? – по красивому лицу женщины блуждает растерянная улыбка. – А восемь куда подевались?
– Э-э… Как ты там отвечаешь? – глядит на меня генерал. – А вот, вспомнил! Оставил на погрешность видимости из-за фитопланктона. Верно?
– Верно, – смеюсь я.
Подмигнув, Сергей Сергеевич прощается и оставляет нас одних.
За дверью слышатся приглушенные голоса: в приемном покое доктор перевязывает нашего Георгия.
Беру Анну за руку, она послушно пересаживается на край моей кровати.
Обнимаю хрупкие плечи, целую нежный висок.
Она улыбается, в больших серых глазах снова вспыхивают искорки счастья…
Там на лодке она обмолвилась о том, что очень не хотела ехать в эту командировку. Помнится, и у меня не было желания покидать Черноморское побережье. А сейчас страшно представить, как бы все сложилось, не сойдись наши пути в акватории холодного северного моря…