Чтение онлайн

Сердце бешено колотилось в груди, а ярость и отвращение пожирали изнутри, но я понимала, что сейчас главное – выиграть время.

— Я не собираюсь быть нянькой для глупой девчонки, которая так и ждёт, чтобы её поколотили. Села и поссала, — прошипел Марат, его глаза горели злобой.

Всё внутри меня закипело. Как же я ненавижу этих типов! Как бы я хотела сейчас иметь возможность уничтожить их, стереть с лица земли! Но пока что я должна держаться. Я должна быть сильнее. Ради себя… и, видимо, ради кого-то ещё.

С этими жестокими мыслями я подошла к унитазу. Чувствуя на себе их сверлящие взгляды, и медленно, нарочито спокойно опустила джинсы и трусики.

— Когда я буду ссать, — прошипела я, стараясь хоть немного расслабиться и держа струйный тест нужным образом, — буду представлять, что ссу вам на ваши мерзкие рожи.

Я одарила их самой обворожительной улыбкой, на которую была способна, наслаждаясь их мрачными лицами. Какое же удовольствие видеть их раздражение! Жаль, что не могу сделать ничего более существенного.

— Хватит болтать, потарапливайся, — прорычал Марат.

Я отвернулась, стараясь сосредоточиться на процессе. Руки дрожали, но я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь выбросить их из головы. Необходимо расслабиться. В конце концов, это же всего лишь тест…

И вот, наконец, дело сделано.

Я быстро натянула трусики и джинсы, стараясь не обращать внимания на их взгляды, всё ещё держа тест в дрожащей руке. Выпрямилась, сделала ещё один глубокий вдох и посмотрела на него.

Сначала я словно ничего не видела. Всё расплывалось перед глазами.

«Пожалуйста, пусть это будет ложью! — взмолилась про себя я. — Не может быть, чтобы я забеременела так сразу! Нельзя же забеременеть после этих всех незащищённых сексов сразу, ну не так же быстро, ведь так? Многие годами не могут забеременеть, я же не могу вот так бац... беременность, ребёнок и всё.»

Но все мои внутренние метания прекратились, когда я увидела две отчётливые полоски на маленьком экранчике.

Две проклятые полоски. Это означало только одно – я беременна. Беременна ребёнком Адама. Адама, моего любимого мужчины… Которого сейчас нет рядом.

Что, если они используют этого ребёнка против него? Будут шантажировать его моей беременностью?

«Смотри, Адам, твоя девка носит твоего ублюдка – теперь ты наш навеки».

Я очень надеялась, что Адам скоро придёт и прикончит этих двоих отморозков, найдёт меня и вырвет их гнилые сердца голыми руками. Мне не будет их жаль. Ни капли. Пусть сдохнут в агонии, корчась от боли, которую они причинили мне.

Но пока… пока я и мой ребёнок, похоже, в их полной власти. Эта мысль ударила, как пощёчина, и я сжала кулаки, чтобы не разрыдаться.

— Ну что там? — с нетерпением спросил Марат, подходя ближе и выхватывая тест из моей руки, прежде чем я успела отреагировать. Его пальцы коснулись моих, и я отдёрнула руку, как от огня.

Его лицо мигом стало каким-то задумчивым, а затем ещё более злорадным, словно он уже прикидывал, как использовать меня и ребёнка в своих целях. Губы растянулись в кривой ухмылке, глаза загорелись, как у дельца, нашедшего золотую жилу.

— Неожиданно, — пробасил он, продолжая пялиться на тест, поворачивая его в руках, будто это был трофей. — Две полоски. Чёткие, как день. Поздравляю, мамочка.

— Дай глянуть, — с нетерпением подскочил Игорь, выхватывая тест из лап Марата и рассматривая его так близко, что его дыхание почти коснулось экрана.

Он хмыкнул, кивая, и вернул тест Марату.

— Точно. Полный джекпот.

Марат вперил в меня взгляд, от которого аж засосало под ложечкой – тяжёлый, пронизывающий, полный похоти и триумфа.

— А Евочка-то оказалась матрёшкой, — протянул он, и снова этот издевательский смех, низкий и гнусный, от которого опять хотелось выблевать ему в лицо всё, что я съела за последние дни.

Смех эхом отразился от стен, и я сжала зубы, чтобы не закричать.

— Кто бы подумал, что его малышка так быстро залетит. Адам будет в восторге… или в ярости. Зависит от того, как мы это подадим.

— Это… может быть ошибкой, — прошептала я, пытаясь сбить их с толку, хотя сама знала, как глупо это звучит.

Да, это было отчаянной попыткой, последней соломинкой. Я и сама понимала: месячных нет уже около двух недель, мы трахались без защиты раз за разом, это определённо беременность. Но не хотелось быть ещё более использованной, не хотелось видеть, как они ликуют над моей судьбой.

— Тесты иногда ошибаются. Ложно-положительные и всё такое. Давайте просто забудем об этом.

— Да неужели? — пропел Марат, и в его голосе сквозила насмешка, словно он видел меня насквозь, читал каждую мою мысль.

Его глаза сузились, и мои щёки невольно вспыхнули от стыда и злости – он знал, что я лгу, и наслаждался этим.

— Ошибка, говоришь? С такой-то удачей? Нет, милая, это не ошибка. Это наш билет в будущее. Сделай ещё один. Чтобы наверняка.

Он толкнул Игоря в бок локтем, и тот, ухмыляясь, полез в карман своей куртки, доставая ещё несколько коробочек с тестами – видимо, запаслись заранее, эти ублюдки. Пластик шуршал в его руках, и я почувствовала, как паника сжимает горло.

— Не буду я этого делать! — прошипела я, отходя дальше к стене, прижимаясь к ней спиной. Мои ноги подкашивались, но я выпрямилась, уставившись на них с вызовом. — Хватит! Вы уже получили свой ответ. Убирайтесь!

— Будешь-будешь, — пропел Марат сладким, издевательским тоном, и в два счёта подошёл ко мне настолько близко, насколько это было вообще возможно в этой тесноте.

Его тело почти касалось моего, и я почувствовала запах его одеколона – удушливого, приторного, смешанного с потом. Он схватил мою руку, вручая мне эти тесты, и часть из них выскользнула из моих пальцев, упав на пол с тихим стуком. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.

— Аккуратнее, а то бить беременную женщину опасно для её здоровья, — издевательски протянул он, как бы предупреждая, но в глазах плясали искры садизма. — Не хочу, чтобы наш маленький заложник пострадал. Бери и делай. Ещё раз. И ещё. Пока мы не убедимся.

Ублюдок. Чистой воды ублюдок. Его слова ударили, как хлыст, – он уже думал о моём ребёнке как о "заложнике", как об инструменте.

Ярость вспыхнула во мне с новой силой, но что мне оставалось делать, кроме как подчиниться?Сопротивление могло кончиться хуже.