Чтение онлайн

Рыжие волосы, уложенные в замысловатую высокую причёску, подчёркивали её точёные скулы. Безупречный макияж не скрывал усталости в глазах. На ней была элегантная шубка из стриженой норки, облегающие чёрные брюки и остроносые ботильоны на высоком каблуке. Завершали образ тёмные очки в тонкой оправе. Модная, ухоженная, властная – такой я её знал всю жизнь.

Вымученная улыбка тронула её губы, когда дверь бесшумно отворилась.

— Адам, сын мой… — пропела она, растягивая слова.

— Проходи, — буркнул я, пропуская её в квартиру.

Взгляд матери скользнул по раскрасневшейся Еве, остановился на моих губах, нахмурился.

— Вы, я смотрю, времени зря не теряли, — пробормотала она, небрежно оглядываясь.

Она вошла в квартиру, не снимая обуви.

— Во-первых, разуваются на входе, — процедил я сквозь зубы, закрывая за ней дверь.

— Это у вас разуваются, — парировала мать, продолжая осматривать гостиную, бросая косые взгляды на Еву. — А у нас, в Германии, не принято.

— Так чего же ты до сих пор не в Германии? — зашипел я, стараясь сохранять хоть какое-то подобие спокойствия.

Она снова посмотрела на Еву, в её глазах мелькнула неприязнь.

— Контролирую вас.

Я подошёл к Еве и притянул её к себе, обнимая за плечи.

— Плохо контролируешь, — усмехнулся я. — Как видишь, твои старания ни к чему не привели. Мы вместе, несмотря на твоё осуждение, на осуждение общества…

Мать недовольно скривилась.

— Я вижу. Подумать только… Твоя племянница… родная кровь… и вы тра…

— Она не моя племянница, — оборвал я её резко. — По крови она мне, по сути, чужой человек. И только поэтому ты сейчас здесь. А теперь рассказывай, как так вышло, что я – не сын своего отца.

В глазах матери на мгновение промелькнула вина, но она быстро взяла себя в руки.

— Ты хоть кофе мне предложишь? Или чаю? История не из приятных.

— Будет тебе кофе, — буркнул я.

Ева нежно коснулась моей щеки.

— Я сейчас всем сделаю кофе. И тортик в холодильнике есть.

— Хорошо, милая, — ответил я, выдавив из себя улыбку.

Ева улыбнулась в ответ и направилась к кухонной стойке, где был спрятан кофейный аппарат. Начала проворно настраивать машину, насыпать зерна и выставлять чашки. Хотелось, чтобы эта встреча поскорее закончилась, и остаться наедине с моей страстной Евой, для которой, без всяких сомнений я создан.

Вожделение отступало под натиском волнения. Мать здесь. Сейчас всё решится.

Я перевёл взгляд на Еву, которая с тревогой посмотрела на меня, словно чувствуя напряжение.

— Может, тебе помочь? — прошептала она так, чтобы слышал только я. Её близость действовала успокаивающе.

— Всё в порядке, — ответил я, мягко сжав её руку.

Мать тем временем продолжала осмотр квартиры, как будто оценивала её стоимость. Этот её взгляд всегда меня раздражал.

— Может быть снимите шубку? Жарко ведь, — обратилась Ева к ней, стараясь быть вежливой.

Мать усмехнулась, оценивая Еву с головы до ног.

— Ну хорошо... держи, — она сняла шубку и протянула её мне. — Повесь куда-нибудь.

Стиснув зубы, чтобы не огрызнуться, я взял норковую шубку. Её запах – смесь дорогих духов и чего-то неуловимо холодного – ударила в нос. Я направился в коридор и повесил шубу на крючок, стараясь не касаться её лишний раз.

Вернувшись, я увидел, что Ева уже разливает кофе. Она достала из холодильника небольшой, но аппетитный шоколадный торт, прихватив тарелки, нож и десертные ложки. Действовала проворно, стараясь создать хоть какое-то подобие уюта, понимая, насколько тяжёлой будет наша беседа.

Наблюдая за ней, я не мог не восхищаться. Несмотря на всю эту неловкость, на напряжение, которое повисло в воздухе, она оставалась собой – любящей, заботливой, невероятно сексуальной. Её движения были такими естественными и грациозными, что я просто заворожённо следил за каждым её жестом.

Отрезав по кусочку торта каждому, она села за кухонный диванчик. Мать напротив. Не раздумывая, я придвинулся к Еве, приобнимая её за плечи. Мне нужно было чувствовать её рядом, ощущать её тепло.

Воцарилось напряжённое молчание. Я взял вилку и отправил в рот кусок торта, наблюдая за матерью краем глаза. Она медленно пила кофе, бросая украдкой взгляды на Еву.

Сглотнув торт, я не выдержал:

— Так что, мама… Чего тянешь? Я жду объяснений. Почему я вдруг оказался… не сыном своего отца? Как так вышло?

Мать поставила кружку на стол с тихим стуком.

— Откуда ты это узнал? — её голос был напряжённым.

Я усмехнулся, снова перевёл взгляд на Еву. Её щёки вспыхнули, она нервно облизнула губы, испачканные кремом. Мне так хотелось облизать этот крем самому… Но не сейчас.

— Эм… так вышло, что Ева теперь беременна моим ребёнком, — я замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом.

Ложка с тихим звоном упала на тарелку. Мать смотрела на нас в полном изумлении, переводя взгляд с меня на Еву и обратно.

— Какого чёрта здесь происходит?! — выпалила она, повысив тон. — Так ты не издевался надо мной по поводу свадьбы?! А эта беременность... скажи… что вы шутите?

Я усмехнулся. Моя рука невольно легла на ещё плоский живот Евы. Она вздрогнула, а затем накрыла мою руку своей, нежно сжав её.

— Нам с Евой пришлось делать генетические анализы, чтобы исключить патологии у ребёнка, обусловленные близким родством… В итоге… — я выдержал небольшую паузу, и посмотрел прямо в глаза матери. — В итоге, мы не родственники.

На лица матери отразилась смесь шока и отвращения. Она откинулась на спинку стула, словно оттолкнувшись от нас.

— Боже мой… Адам, да ты совсем спятил! Она же… она же ещё ребенок! — проговорила она, глядя на Еву с откровенной неприязнью.

В этот момент голос Евы, до этого молчавшей, прозвучал с крайней степенью раздражения.

— Ребёнок? Я не ребенок! Мне восемнадцать, и я сама решаю, что мне делать! — выпалила она, сжимая мою руку.

Мать презрительно фыркнула.

— Восемнадцать… Адам уже был подростком, когда ты родилась! Ты вообще понимаешь, что творишь?

Затем она перевела взгляд на меня, и в её глазах плескалось разочарование.

— А ты… Ты как мог спать с этой девчонкой? Ты же видел, как она растёт, как взрослеет! Вы совсем извращенцы, Адам?

Ева вспыхнула от гнева. Она вырвала свою руку из моей и вскочила с места.

— Это я! Я инициатор этих отношений! Я соблазнила Адама! Я, и только я! — зашипела она, сверкая глазами.

На несколько секунд повисла напряженная тишина. Слышно было только гул холодильника.

Мать презрительно скривилась.