Чтение онлайн

— Ты сделал это всё только мне в отместку, — прошипела Катерина, и её пронзающий взгляд и враждебность я ощущала почти физически.

Всё произошло так быстро, что я даже не успела осознать, что происходит.

Согласна… Жена…

Он действительно сказал это? Он правда этого хочет? Мне казалось, что я сплю. Всё это было слишком… слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Катерина же тем временем бушевала.

Я повернула голову и увидела, как её лицо покраснело, а голос сорвался на крик. Она что-то выкрикивала на немецком, но я не понимала ни слова. Знала только, что это точно не комплименты в мой адрес.

Мне становилось не по себе. Вся эта ситуация была какой-то… неправильной.

— Du bist krank! (Ты болен!) — выплюнула она в лицо Адаму. — Du bist vollig verruckt geworden! (Ты совсем сошёл с ума!)

Адам лишь усмехнулся в ответ. Мне казалось, что его это только забавляет. Он будто наслаждался её яростью.

— Vielleicht, (Возможно,) — ответил он спокойно. — Aber es ist mir scheissegal. (Но мне на это плевать.)

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела… нежность? Или мне это показалось?

Потом Адам снова отвернулся от меня, обращаясь к матери.

— Не стоит тебе здесь задерживаться, mutter, (матушка,) — усмехнулся он, но его глаза были холодными, когда он смотрел на неё. — Как видишь… у нас с Евой всё в порядке, можешь уезжать обратно в Германию, не стоило так беспокоиться.

Адам одарил её своей фирменной улыбкой, демонстрируя ровные, белоснежные зубы, от чего та закипела ещё больше.

— Ну уж нет, сын, теперь я буду гостить у тебя регулярно, и не уеду никуда, пока сама этого не захочу! — с этими словами она нервно поднялась со стула и прошла мимо нас, не удостоив меня даже взглядом, покинув кухню.

Через несколько минут звук каблуков резко затих, и она вслед бросила:

— До скорой встречи, сын, и… немецкий у тебя стал намного хуже, чем раньше!

Мы услышали, как что-то вслед ей сказали прислушивающиеся к нашей ссоре слуги. Но она, ничего не ответив, хлопнула дверью так, что было слышно даже на кухне.

Ужасная женщина!

Наконец-то мы остались только вдвоём, по крайней мере, мне так казалось.

— Кажется, она ушла, — пробормотала я, а Адам, отстраняясь от меня, посмотрел на меня пристально.

— Она отвратительна, — ответил он спустя несколько секунд, и я почувствовала, как он снова подхватывает меня под задницу, вынуждая обвить его талию ногами, ощущая под собой прохладу столешницы.

— Но как она вообще сюда прошла? — спросила я, чуть понизив голос. — Как её пропустил дворецкий без пропуска?

— Это был и её дом всегда, — ответил Адам, смотря мне прямо в глаза, — так что… можно сказать, она здесь бывшая хозяйка.

Я насупилась, понимая, что это правда. Его мать никогда не была нищей, и оставила Адаму часть своего состояния. И, видимо, права на этот дом тоже.

— Неужели она теперь будет постоянно приходить сюда? — ужаснулась я, цепляясь ногами за его бёдра, не желая отпускать. Адам, в свою очередь, и не пытался отстраниться.

— Возможно. Но я сделаю всё, чтобы она отправилась туда, откуда приехала, — выдохнул он, а его руки снова скользнули под подол моего халата, сжимая оголённую кожу, отчего по моей коже мгновенно побежали мурашки, а внизу живота сладко заныло от предвкушения.

— Ты серьёзно, Адам? Ты ведь… говорил правду? — прошептала я, переводя тему в одно мгновение.

Возможно, я действительно влюблённая дурочка, но сейчас даже его мать меня так не волновала, как то, говорил ли он правду. Он действительно готов пойти на такое? Или это игра, и я, как последняя дурнушка, растеклась лужицей вокруг него.

Мы замерли на какое-то время, глядя друг другу в глаза. Адам сжимал мою задницу, прижимая к своему паху, а я… а я чувствовала, как его член настойчиво упирается мне в промежность, вызывая одно желание – чтобы он снова оказался внутри меня.

Но я не делала никаких попыток продолжить это безумство, просто ждала. Ждала, что он мне скажет дальше.

Тишина в кухне казалась оглушительной. Слышно было только его частое дыхание и стук моего сердца, который казался таким громким, что ощущалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Я боялась пошевелиться, боялась нарушить этот момент. Если он сейчас скажет, что это была шутка, я не знаю, что сделаю. Моё сердце будет разбито вдребезги.

Но он молчал, заставляя меня тонуть в его взгляде, пока я не почувствовала, как Адам наклонился ближе. Его дыхание опалило моё ухо, и я невольно поёжилась.

— Правду, Ева, — прошептал он так тихо, что это звучало как секрет, предназначенный только для меня. — Я никогда не был так серьёзен в своей жизни.

Мгновенно на глаза навернулись слёзы. Не могла поверить, что это действительно правда, что он готов пойти даже против общества, против любых устоев, против возможного осуждения, подобно тому, как сейчас поступила его мать.

Наша связь казалась невозможной, а сейчас… он говорил такие вещи, которые наверняка вызовут всеобщее порицание, но мне было плевать, на весь мир плевать, кроме Адама.

— Ну чего ты, малышка, не плачь, — прошептал он, и, перехватив моё лицо ладонями, стал покрывать его поцелуями, стирая дорожки слёз, которые продолжали бесконтрольно литься из глаз.

— Тише-тише… — шептал он, и нежно прижался к моим губам, вызывая в моём теле незамедлительный отклик, и тихий стон вырвался из груди.

— То, что я с тобой уже сделал, и собираюсь сделать, можно сказать, обязывает меня жениться на тебе. Ты привязала меня к себе…

Его слова звучали… абсолютно правильно. Он подхватил меня на руки, и, не давая времени опомниться, снова прижался губами к моим, вынуждая поддаться его напору.

— И сейчас я намерен сделать с тобой то, что можно назвать самым грязным кровосмесительством, — произнёс он, отрываясь от меня, и тут же новый, ещё более жаркий, глубокий поцелуй.

А я… поддавалась ему, позволяла всё, ведь Адам – мой. Не заметила, как он вынес меня из кухни, продолжая целовать исступлённо. Просто растворилась в нём, мои руки сжимали его волосы на затылке с такой силой, будто он вот-вот исчезнет.

Я почувствовала, как мы остановились, прямо перед лестницей на второй этаж. Адам оторвался от меня, прекращая поцелуй, но не переставая держать меня на руках, совершенно не заботясь о том, как это выглядело.