Чтение онлайн

Стул стал удобнее, когда стал её стулом. Конечно, изменилась не мебель, а она сама. Элви открыла входящие, пробежалась по ним. Последнее сообщение – внеплановый отчет верфи о состоянии ремонта «Сокола». Оливковая ветвь от Трехо.

Просматривая список, она чувствовала, что успокаивается. Сосредотачивается. Сложный, неясный мир политики и интриг исчез, уступая место сложному, неясному миру исследовательских протоколов и биологии пришельцев – прямо как возвращение домой. Фаиз прав. Если Элви не будет осторожна, то задержится здесь до утра. Но что бы она ни задумала, какой бы ни избрала путь, первый шаг очевиден. Даже если идея плоха, сделать его необходимо.

Дети с чёрными глазами наблюдали за её приближением. Как обычно, Кара поднялась и подошла к стеклу. И недоверчиво уставилась на дверь, когда Элви щёлкнула замком, отпирая клетку. К Каре подошёл младший брат, сунул маленькую ладошку в её руку. Элви отступила, кивая им. В первый раз за последние десятилетия двое детей вышли из клетки по собственной воле. Щуплая грудь Зана вздымалась от переполнявших его эмоций. А по сероватой щеке Кары скатилась слеза.

– Правда? – прошептала Кара. Она имела в виду, «мы правда свободны?».

– Есть вещи, которые мне придётся выяснить, – ответила Элви, и её голос тоже дрожал. – И я надеялась, что может быть ты захочешь помочь мне разобраться.

Переведено: Kee 

Холден лежал с закрытыми глазами, пристёгнутый к автодоку. Корабль шел в дрейфе, экономя остатки реактивной массы. Холден не возражал. Невесомость ощутимо напоминала, что он больше не на Лаконии. И этим ему очень нравилась.

Агрегат щёлкал и гудел со смутно различимым неодобрением, словно пытался донести до Холдена, что тот должен больше заниматься и не перебарщивать с солью. Фоном слышались голоса. Последнее время чьи-то голоса слышались фоном всегда. После стольких лет полетов с костяком команды корабль с полным составом воспринимался как вечеринка, где слишком много народу, который не собирается расходиться.

В его левую руку воткнулась игла, и автодок запыхтел, накачивая Холдена своим причудливым коктейлем из онкоцидов, антивозрастных препаратов и стабилизаторов кровяного давления. И, может, чего-нибудь противострессового. Господь свидетель, немного противострессового Холден заслужил. От проникшей в него прохлады губы начало покалывать, а во рту появился вкус, который мозг попытался интерпретировать как вкус арахиса. Сделав дело, игла ушла на место, и из автодока выдвинулся тонкий сканирующий щуп на длинной штанге и поводил кончиком вокруг лица Холдена. На экране появилось изображение черепа с челюстями. Зелёного на картинке прибавилось.

– Ну что, все на своих местах? – спросила Наоми, стоя в дверях.

– В основном, – ответил Холден, и сканер пискнул с упрёком.

Холден лежал неподвижно, пока сканирование не закончилось. Как только штанга уехала, он сказал:

– В моем возрасте охренеть унизительно, когда режутся зубы.

– Ну, зуб-то тебе выбили, – сказала Наоми.

Она говорила мягко, но по тону Холден слышал, что она готова убивать. Он явно пытался свести все к шутке, но она понимала. Все время, пока его держали на Лаконии, он старался не дать ситуации победить его. Он установил для себя правила, чтобы его бессилие не переросло в отчаяние. Он строил козни и планы, он выискивал возможности. А теперь все кончилось, и его поджидало все то, чего он так долго старался не чувствовать.

– Отец говаривал кое-что, когда приходилось путешествовать, – сказал Холден после того, как автодок закончил проверку.

– Какой из них?

– Папа Цезарь. Он говорил, что когда едешь очень быстро и очень далеко, душе нужно какое-то время, чтобы тебя догнать.

Наоми нахмурилась.

– Я думала, религиозные фанатики именно на этом основании и утверждали, что у астеров нет души.

– Может, и такое бывало, – сказал Холден. – Папа Цезарь говорил о джетлаге. В общем, я думал об этом просто как о… перемене. Понимаешь?

Он не много рассказывал о дне ареста. Никому, кроме Наоми. Его взяли под стражу на станции Медина, допрашивали. Держали в неуверенности, проживет он всю оставшуюся жизнь в ящике или его расстреляют в назидание остальным. Губернатор Сингх отправил его в Лаконию для допроса о тех пришельцах, что построили кольца, и о тех, что убили строителей. С самого начала, и после, снова и снова, все то время, пока Холдена не было, он жил с ощущением, что все это происходит не на самом деле. Или на самом деле, но не с ним. А он стал кем-то другим. Плен немного свел его с ума, и он до сих пор не пришел в себя. Не совсем. Но с каждым днём, когда он просыпался рядом с Наоми на «Роси», в пилотском кресле которого сидел Алекс, он чувствовал себя чуть ближе к здравому рассудку. В широком метафорическом смысле, его душа становилась все ближе.

Наоми оттолкнулась, подплыла к нему и остановилась с бессознательной прирожденной грацией человека невесомости. Взяла его руку, как часто делала последние дни. И это Холдену тоже нравилось. Особенно когда он просыпался среди ночи и, ещё не опомнившись от сна и не понимая, где находится, начинал паниковать, что вот сейчас войдут охранники и его снова будут бить. Голос Наоми успокаивал, но ее рука помогала быстрее.

– Мы включаем тягу где-то через сорок минут, – сказала она.

– Жёсткую?

– Алекс говорит, около трёх четвертей g. Ничего страшного. Но я подумала, надо тебе сообщить.

– И нам не придется часами сидеть привязанными к одному амортизатору.

– Ну, по крайней мере, не из-за тяги, – сказала она.

Он не понял, искренен этот лукавый сексуальный стёб, или это очередной способ напомнить, что он дома. Его успокаивали оба варианта.

– Между нами, – сказал он, – я буду рад, когда корабль снова станет только нашим. Они отличные ребята, но они не семья, ты ж понимаешь.

– Понимаю, – ответила она. – Хотя… хотя может, стоит подумать о том, чтобы кого-нибудь нанять? Раз Клариссы и Бобби с нами больше нет.

– Ага, там поглядим.

Он имел в виду: «Но не сейчас. Позже. Когда я смогу справиться». Она все услышала.

– Я хочу проверить линию подачи хладагента, – сказала она. – Все эти ребятки выросли на новых кораблях. И не привыкли к нашим допускам по перегреву.

– Хорошо, – ответил Холден. – А я хочу закончить вот с этим и пойти на летную палубу.

– Звучит неплохо, – сказала Наоми, оттолкнулась и не отрывая от него взгляда, полетела вперед спиной, вылетела в дверь и не глядя за что-то ухватилась.

Она ушла, а автодок звякнул, разрешая отстегнуться. Холден двигался медленно, не из-за боли, просто ему нравилось ощущение свободы. Отчёт уже ждал его на экране. В общем Холден был практически цел. Он вызвал записи, сделанные сразу после возвращения на «Роси», и увидел, что линии тенденций идут в правильном направлении. Значит вот она, ясная, сияющая линия. Его душа на пути домой.