Чтение онлайн

Его бедра замирают, его член глубоко внутри меня. Я слепа к его движениям, потерянная в буре удовольствия, которая обрушивается на меня во второй раз за это утро. Ничто другое не имеет значения, поскольку мы разделяем этот момент вместе.

Мир сжимается до точки соединения между нами, до места, где его тело претендует на мое с интенсивностью, граничащей с одержимостью. Мои ноги обхватывают его, пятки впиваются в поясницу, притягивая его еще глубже. Я теряюсь в буре, которую он вызвал во мне, мои руки бродят по мышцам спины, чувствуя, как они напрягаются и расслабляются с каждым толчком.

— Да, да, да, — я стону, наконец обретая способность говорить. — Я тоже тебя люблю.

Глава тридцать третья

Зейн

Вода скатывается вниз, окутывая меня паровым туманом, из-за которого мир за душевой кабиной кажется далеким и ненужным.

Она сказала, что любит меня.

Капли бегут по моей коже, прокладывая путь по напряженным мышцам и смывая остатки моих занятий любовью.

Жасмин сказала, что любит меня.

Я задерживаюсь под горячими струями, наслаждаясь ощущениями и желая смыть с себя ответственность, ожидающую за стенами дома. Закрывая глаза, я позволяю теплу проникнуть в мои кости, боясь того момента, когда мне придется выйти и встретить этот день, и еще больше боясь покинуть Жасмин.

Жасмин. Женщина, которая меня любит.

Реальность времени и долга давят на мое одиночество еще на одну минуту, скрытую под ливнем. С неохотным вздохом я выключаю воду, и внезапная тишина усиливает мое сопротивление. Прохладный воздух приветствует меня, когда я ступаю на кафельный пол, беру полотенце и быстро вытираюсь.

В спальне Жасмин сидит на кровати, терпеливо ожидая своей очереди принять душ. Какое-то время я просто стою и смотрю на нее с молчаливым восхищением.

— Эй, — шепчет она, не отрываясь от журнала. — Тебе не о чем беспокоиться. Я буду в порядке здесь одна.

Я продеваю ремень в петли брюк. Ее заверения должны быть утешающими, но мое сердце все еще сжимается при мысли об уходе. Не то чтобы я думаю, что она убежит, просто я не хочу ее оставлять.

— Ты уверена? — спрашиваю я.

— Абсолютно, — Жасмин поднимается с кровати, ее идеальное тело приближается ко мне. — Я знаю, насколько важна твоя работа. Иди. Не за мной нужно присматривать.

Я киваю, принимая ее слова, в то время как напряжение сжимает мою грудь.

— Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, — говорю я, и эти слова звучат как слабый повод услышать ее мнение.

Она улыбается, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать меня. — Я позвоню. А теперь иди, иначе опоздаешь.

Бросив последний взгляд на нее, я хватаю куртку и кошелек, готовясь противостоять ее притяжению.

— Я обещаю, что все еще буду здесь, — шепчет она.

— Я знаю. От тебя не легче уйти, — я указываю на ее наготу, а затем целую ее в губы.

***

На кухне я действую на автопилоте, с привычной легкостью беру банку с кофе и засыпаю ее в кофемашину. Бульканье и шипение заваривающегося кофе заполняют тишину, возникшую из-за отсутствия Жасмин наверху. Я заваривал кофе в термосе каждое утро перед работой в течение последних двадцати с лишним лет и никогда раньше не чувствовал себя одиноким. Ожидая, пока темная жидкость наполнит кастрюлю, я размышляю о предстоящем дне, надеясь на задачу, которая поможет мне весь день занять. Иначе часы будут тянуться, пока я снова не смогу вернуться домой к Жасмин. Может быть, я мог бы помочь Ленни выследить миссис Марли и объяснить преступление ее мужа в семье. Или я мог бы навестить Нокса и выяснить, что происходит между ним и этим парнем, который так же крепко держит его сердце, как Жасмин мое. Это звучит как лучший вариант; мне нужно оградить себя от риска, который несет с собой эта жизнь, и отпраздновать совместное новое начало с наследником. Резкий трель моего телефона нарушает тишину, которой я наслаждаюсь, резкий звук, который заставляет меня вздрагивать. Я ставлю кружку, и струйка пара поднимается вверх, пока я улавливаю тепло закручивающейся крышкой. На моем экране отображается лицо Эдварда, когда он звонит, и тяжесть ложится на мои плечи. Я могу ожидать плохих новостей, если он позвонит мне до того, как я приду на работу.

— Эдвард? — мой голос напряжен от предчувствия, имя вырывается как вопрос, уже имеющий привкус страха.

— Ронан пропал, — следует резкий ответ Эдварда, его слова отрывистые и несут в себе настойчивость, от которой у меня бьется пульс.

Холодная дрожь пробегает по моей спине, и я тяжело опираюсь на кухонную стойку, ища поддержки. Я знал, что идея Эдварда абсурдна и не сделает ничего, чтобы ослабить интерес Десмонда к Жасмин.

— Как пропал? С каких пор? — я настаиваю, мой разум шатается, пытаясь осознать последствия. Мне следовало бы сильнее протестовать против этого плана.

— Со вчерашнего вечера, — говорит Эдвард. — Он так и не зарегистрировался после посещения клуба Десмонда

Мое сердце замирает, когда я понимаю, что это может значить. Ронан не просто пропал; это могло быть и двенадцать часов назад. Есть предел тому, как долго мужчина может держать рот закрытым, и я не уверен, что лояльность Ронана длится двенадцать часов. Мне приходится исходить из предположения, что Ронан мертв и Десмонд все знает. Единственная польза от этого заключается в том, что теперь, когда Десмонд наложил лапу на одного из членов семьи, он стал легкой добычей.

— Я уже в пути.

— Мы найдем его, — призывает Эдвард. Он знает, насколько хорошо мы умеем находить людей. Это не подлежит сомнению. Меня беспокоит то, что я найду его живым.

— Держи меня в курсе. Я уже в пути, — я вешаю трубку и беру кофе. Я потерял Ронана и Уильяма из-за безумия двух Тэйеров.

Холодная хватка вины сжимает мой живот, когда я срываю ключи с крючка. Почему я ничего не сказал? Это все, о чем я могу думать, пока еду к дому Эдварда.

Наш бизнес предполагает контроль над городом, чего мы не можем сделать из офисного здания, поэтому место моей работы зависит от того, что мне нужно делать. Мне нужно поговорить с Эдвардом и все выяснить, а затем собрать добровольцев, которые станут моей силой против Десмонда. У меня не будет недостатка в добровольцах для такого рода работы; Ронан многим нравится.

Автомобиль Ленни припаркован на большой подъездной дороге Эдварда и выглядит потрепанным по сравнению с роскошным «Роллс-Ройсом» Эдварда. Этот мальчик слишком часто звонит в своей машине, чтобы оправдать модернизацию, но мне все еще любопытно, почему он здесь, хотя неизвестный седан рядом с ним может кое-что объяснить.

— Доброе утро, — кричу я швейцару, входя в дом без приглашения.

— Папа, — приветствует меня Ленни. — Миссис Марли несчастливая зайка.

Мне удается коротко улыбнуться, но он не ожидал чего-то другого. Но побежать в дом к боссу — смелый поступок с ее стороны. Она не собирается мешать мне говорить с Эдвардом о Ронане, поэтому я стучу в дверь офиса, несмотря на повышенные голоса внутри.

— Ах, Зейн, — Эдвард выглядит с облегчением, высовывая голову из-за двери. — Я приказал всем людям, которые пошли с Ронаном встретиться с тобой в клубе на Уитчем-роуд. Возьми с собой Ленни, я позабочусь о миссис Марли для него.

— Спасибо.

Эдвард облажался, и я благодарю его. Я не сомневаюсь, что его идея позаботиться о чем-то заставит меня вернуться сюда и прибраться за ним позже.

— Ленни, следуй за мной до Уитчем-роуд, — я гонюсь за двенадцатичасовой форой; каждая секунда на счету.

Глава тридцать четвертая

Жасмин

Последние несколько часов пролетели быстро. Помимо обеда и питья большого количества кофе. Я не остановилась, но ничего не сделала. Это был потрясающий день, и я не думаю, что у меня возникнут проблемы с тем, чтобы быть содержанкой. Бродя одна по дому Зейна, я далека от той скуки, которой он боялся. Куда бы я ни обратилась, в его гостеприимном и безукоризненно чистом доме можно обнаружить что-то новое. В каждой комнате хранятся свои сокровища, ожидающие, чтобы их заметили любопытные глаза. Мои чувства перегружены, поскольку я рассматриваю каждую деталь, поскольку у меня есть сильное желание исследовать каждый уголок и закоулок. Мои пальцы скользят по поверхности, добавляя текстуры моим ощущениям и создавая симфонию ощущений. Несмотря на то, что через неделю или две это занятие может состариться, я все еще здесь, привлеченная обещанием будущих хобби, интересов и, возможно, даже общественной жизни за пределами этих четырех стен. Мысль о том, чтобы построить жизнь в этом прекрасном месте, вызывает на моем лице широкую улыбку, от которой к концу дня у меня наверняка заболеет челюсть.