Чтение онлайн

Платон не знал, сколько времени прошло, когда он снова пришёл в себя. Тело болело, но не так сильно, как можно было ожидать. Он приподнялся и сел. Рядом горел костер, Шантри в темноте что-то писал, чуть дальше, за пределами круга света сидела ещё одна фигура.

— Лучше лежи, — не отвлекаясь от пергамента, сказал Шантри. — Нужно немного времени, прежде чем ты сможешь сам ходить.

— Как долго я спал?

— Всего несколько часов, не переживай. Мы скоро вернемся в караван, как только тебе станет чуть лучше.

— Игорь, Амалзия? Где они? — спросил он, сглотнув.

— Игорь мертв, — раздался женский голос из темноты. — Окончательно.

— А ты, видимо, выжила, — Платон ощутил, как на лицо невольно перекосило горькой улыбкой. — Он ведь туда ради тебя в том числе бросился.

Повисло молчание на несколько долгих минут.

— Платон, — хрипло произнесла Амалзия, оставаясь в тени. — То, что я там говорила — это не вся правда. Я не…

— Это неважно, — прервал её Платон. — У всех свои причины. Верю, что твои были весомыми. Но сейчас это уже неважно. Я принял решение.

Шантри поднял голову и взглянул на него.

— Решение? Какое решение?

— Я отправлюсь дальше один. Не вернусь в караван.

— Это глупо! — воскликнула Амалзия. — Ты ничего не понял? Сурт будет посылать против тебя таких как Удильщик десятками!

Платон взглянул в огонь, тихо лизавший поленья. Казалось, будто языки пламени сражаются между собой, качаясь из стороны в сторону и конкурируя, кто сможет оторвать больший кусок от деревяшки.

— Вот поэтому я и не могу остаться, — ответил Платон. — Рядом со мной остальные в опасности. К тому же я не могу никому доверять в такой ситуации. Значит, мне нужно разобраться с этой ситуацией одному.

— Разобраться?! — повышенным тоном переспросила Амалзия. — О чём ты говоришь, Платон?! Никто не может разобраться с Суртом. Хочешь в одного воевать против всей Северной Империи?

— Это уже моё дело, — спокойно ответил он.

Платон приподнялся, встал. Нога сильно болела, но идти было вполне возможно. Живот вроде как не болел. Он задрал разорванную рубаху, взглянул на то место, где должна была быть рана. Вместо раны там была иссиня-черная татуировка, напоминающая лист дерева. Он с вопросом уставился на Шантри.

— Я взял на себя смелость нанести её. Не переживай, ничего противоестественного она не делает. — Шантри улыбнулся. — Просто удерживает концы раны и немного ускоряет восстановление. Скорее всего, она рассосется к весне или около того. Но лучше постарайся не перенапрягаться.

Старик отложил свиток и перо, тоже встал, подошёл к Платону и положил руку ему на плечо.

— Друг мой, я не буду тебя отговаривать. Каждый сам пишет историю своей жизни и это то немногое, чего нас лишить невозможно. Только попрошу тебя об одном. Когда тебе надоест слоняться без дела, когда ты поймёшь, что можешь больше и хочешь большего, отправься к моим братьям. Цитадель моего ордена скрывается в горах. Примерно на середине Западного тракта есть небольшая деревня, возле Луронийских горячих источников. Спроси там об ордене Пера, тебе помогут найти нас. Прошу тебя, не заблудись в темноте.

— Хорошо. Спасибо тебе, Шантри. Спасибо за всё. — Платон крепко пожал протянутую руку, потом повернулся к Амалзии.

— Тебе тоже спасибо. Я не виню тебя ни за что. Неважно, что ты собиралась сделать, но сделала много хорошего для меня. Уводи свой караван на юг, живи спокойно и забудь о моем существовании. Так всем будет лучше.

— Но… — девушка робко попыталась возразить.

— Никаких но. Сейчас уходите. Караванщики забеспокоятся, у них возникнут вопросы, а я хочу уйти как можно дальше до того, как кто-то начнет меня искать.

Амалзия появилась в свете костра, на лице её отпечатывалась смесь горя и гнева. Шантри остановил её рукой, что-то долго шептал на ухо, в процессе чего выражение её лица становилось всё более понурым.

— Мы уходим, — сказал в итоге Шантри. — Удачи, друг мой.

— Удачи, — эхом отозвалась Амалзия.

— И вам, — ответил Платон настолько холодно, насколько хватило сил.

И они ушли в темноту. Какое-то время Платон еще наблюдал за удаляющимся огоньком, который Амалзия держала в руках, потом встал и начал собираться. Перевернул лодку и спустил на воду, собрал разбросанные и мокрые пожитки мертвых охотников за головами, нашёл какую-то более или менее целую одежду из их запасов и повесил просохнуть.

Теперь всё казалось удивительно ясным. Если он хочет выжить — он должен разобраться с Суртом и со всеми его знающими, а для этого нужна сила. Значит, он должен искать больше силы. Эти шесть недели были неплохими, но концовка…

Концовка этой истории перечеркнула всё. Методы прошлой жизни себя не оправдали. Дикому, безумному миру — такие же решения.

Лорд-губернатор южных провинций Ситии, великой империи Севера, с трудом поднимался по крутой каменной лестнице. Его мучала тяжелая, неприятная одышка, он весь вспотел, несмотря на холод вокруг, так что когда он наконец добрался до простой, но ладно скроенной дубовой двери, его уже потряхивало. И не только от промокшей рубашки, которая мерзко прилипла к телу.

Он осторожно постучал.

— Войдите, — донеслось из-за двери.

Лорд Хаген открыл дверь и зашёл внутрь. Перед ним предстал маленький круглый зал, столь же скромный, каким он запомнился с прошлого раза. Кровать, зеркало, деревянная кадка, огромный стол возле окна, весь заваленный свитками и пергаментами. Самым дорогим здесь были два кресла, одна обивка которых стоила как полугодовое содержание всего замка лорда Хагена. Помимо этого в комнате было удивительно холодно, даже холоднее, чем на улице.

— Мика Хаген, — равнодушно произнес человек, сидевший в дальнем кресле. Большая часть свечей находилась за спиной сидящего, так что лицо его было укрыто тенью.

— Ваше высокопревосходительство, — преклонил колено лорд-губернатор.

— Правитель южных провинций, мое доверенное лицо. — Человек в кресле проигнорировал слова лорда Хагена. — Человек хваткий и неглупый, хоть и аристократ. И в то же время простой парень Мика Хаген.

Лорд Хаген сжал зубы. Никто не называл его по имени с тех пор, как умерли родители. Никто, даже жена, даже дети. Сами звуки этого глупого, крестьянского, неблагородного имени ему были противны настолько, что любой, осмелившийся его произнести, был бы моментально жестоко наказан.

Кроме Лорда-протектора. Кроме Сурта, правителя единого Севера, сидевшего в кресле посреди полупустой комнаты.

— Встань, Мика. — Голос Сурта звучал насмешливо. — Давай без формальностей. Садись в кресло, обсудим дела.

Лорд Хаген встал, прошёл до кресла — шаги его отдавались эхом, и аккуратно сел.

— В первую очередь, ваше высокопревосходительство, я бы хотел сказать…

— Но-но, — прервал его Лорд-протектор, погрозив пальцем. — Не спеши.

В комнате повисла тишина. Лорд Хаген давно начал играть в эту игру и знал, что его сейчас изучают и ощупывают взглядом, проверяют — нервничает ли он, боится ли он, радуется ли он, так что просто замер в ожидании вердикта. Сам он тоже вглядывался в морщинистое лицо, обрамленное седыми волосами, но даже спустя столько лет не мог ничего сказать об этом человеке.