Чтение онлайн

— Как будто если он с ними пойдёт, ему эти деньги вернут! — Скептически ответил Митя. — Они, вон, вообще сейчас сами скроются. Это ж уманьяр, они в лесу — дома.

Но эльфы не сбежали, так что я даже не разочаровался в Илве. Я знал, что она прекрасна не только внешне, но и душой, и не станет бросать своего спасителя на произвол судьбы. А я ведь её спас!

Так-то они шли, как будто я не с ними. Зорко оглядывали лес, а на меня даже не смотрели, и в какой-то момент я задумался, не надеются ли они, действительно, что я отстану. И даже уже начал потихоньку отставать, потому что навязываться не хочу, я гордый. Любовь — любовью, но если Илве такая неблагодарная, я переживу разлуку. Хотя буду сильно страдать.

Однако стоило мне немого приотстать, как Илве появилась совсем с неожиданной стороны, и что-то сказала.

— Говорит, чтоб ты потерпел немного, и что совсем недалеко осталось, — охотно пояснил Витя. — Так что сможешь отдохнуть скоро. Назвала тебя храбрым малышом.

— Да я не устал вообще! — Тут же приободрился я. Вот ещё! Чтобы любовь всей моей жизни посчитала, что я могу устать — да не бывать такому!

Я тут же ускорился и поспешил вперёд, изо всех сил демонстрируя, что мне вот вообще всё нипочём. А то, что она меня всерьёз не принимает — так это временно.

Мы ещё довольно долго бежали. Уже давно не было слышно отзвуков сирен, но эльфы сохраняли всё такой же мрачный, сосредоточенный вид, и уши у них ходили из стороны в сторону — прислушивались к чему-то. А когда мы набрели на какой-то ручей, то долго по этому ручью шли, промочив все ноги. Ну, эльфы себе ноги промочили, а вот я промок весь, полностью, потому что Илве велела помыться.

И вообще-то, я прекрасно понимал, что мне пора. Ну, помыться, в смысле. За последние дни я очень много бегал и потел, лазал по канализации, валялся в грязи, пачкался кровью… Короче, умом я понимал, что мне прямо требуется. Но знаете, вот не хотелось. Похоже, гоблины не очень любят воду. По крайней мере, мне пришлось приложить ну очень много усилий, чтобы заставить себя окунуться полностью. И песком растираться было совсем не радостно. А уж когда Илве заставила стянуть одежду — то ещё и неловко. Нет, мне нечего было стесняться — я ж знаю, что моё тело прекрасно и невероятно соблазнительно. Наоборот, гордиться нужно. Но всё равно было неловко.

После унизительной и ужасной процедуры помывки одновременно со стиркой мы продолжили путь. Куда-то в сторону гор, вроде бы — мне за деревьями их было не видно, но камней на пути встречалось всё больше. А потом меня взяли на руки. Это вообще было ужасно, тем более что на руки брала Илве. То есть с одной стороны — прекрасно, потому что она прижала меня к своей прекрасной груди, но, блин, я как-то не так представлял себе такое романтическое приключение! Уж лучше бы меня тащил Киган.

Обойтись без тасканий никак было нельзя, потому что эльфов, как выяснилось, совершенно не устраивала моя скрытность. Они не хотели выдавать своего убежища охотникам за головами, а я, оказывается, очень неуклюж, и не умею скрывать свои следы. Так что последний промежуток пути нужно было проделать так, и никак иначе, чтобы, значит, оставить убежище в тайне. Так что ещё где-то с километр я одновременно наслаждался близостью с любовью всей моей жизни и мучился от неловкости. А потом мы, наконец, пришли.

Дорогие читатели, спасибо, что вы со мной, вы классные. Я вчера даже в горячие новинки попал, а это — ого-го!

Стойбище у эльфов было прекрасное. Я такого вообще не ожидал. Сначала думал, что они бегут, куда глаза глядят, и остановятся на отдых где-нибудь в укромном местечке, как и положено настоящим индейцам. Потом, Витя из оговорок понял, что они идут в какое-то конкретное место. И я думал, это будет… ну, не знаю, шалаш какой-нибудь. Реальность превзошла ожидания. Не, шалаш там тоже был, кожаный. Типа чума или вигвама, что-то в этом духе — шатёр, короче. Но вообще — это была целая небольшая долина в предгорьях, ограниченная со всех сторон скалами, и с единственным проходом, который ещё попробуй найди! Я вот точно бы не нашёл. Я даже больше скажу — я и зная о нём, всё равно его не найду. Вход в узкую расщелину скрывается за густыми кустами, и тут этих кустов дофига. Везде они, насколько глаз хватает. В какие из них нужно сворачивать, чтобы попасть в долину, хрен догадаешься. Ни указателей никаких нет, ни даже завалящей тропинки не протоптано. Оно и понятно. Духи объяснили, что мы хотя и долго шли, но, территории авалонцев ещё не покинули, скорее всего. И нелюдей, или, там неэльдаров, здесь вообще не приветствуют, так что приходится скрываться. Особенно, если эти нелюди только что ограбили банк и тем унизили всё население Грасс-Вэлли.

— Это ж авалонские колонии на западном побережье, — рассказывал Витя. — Я слышал, тут настоящий слоёный пирог. Авалонцы уверены, что всё побережье, да и вутренние области принадлежат им. Но тут полно всяких местных коренных и не очень жителей, которые с авалонцами не согласны. Короче, они вечно друг с другом собачатся, но в целом да — авалонцы тут главная сила. Потому что у них пушки, машины, и вообще они тут самые развитые, а всех остальных они потихоньку геноцидят.

Это было интересно, и я бы поподробнее расспросил Митю, но сейчас было не до того — я во все глаза разглядывал убежище. Народу здесь было полно — человек десять. То есть, не человек, конечно. Тут все были остроухие уманьяр, и одевались они… короче, хорошо одевались. Моя любимая Илве, оказывается, ничуть не эксцентричная. У них тут просто так принято, нараспашку ходить. И лифчиков никто не носит. Так что моя жизнь резко стала ну очень прекрасной, глаза начали разбегаться, а на лицо выползла широченная улыбка. Сама собой, и, подозреваю, дурацкая, но тут уж как получилось, так получилось. Какая ещё может быть улыбка, если вокруг столько прекрасного?

— Увидеть Париж — и умереть! — Пробормотал я. — Тот, кто это придумал, был полный придурок. А вот стойбище уманьяр, это да! Это прямо можно и помирать уже. Ничего прекраснее я уже не увижу.

Помимо восхитительных сисястых уманьярочек в стойбище были, как я уже упоминал, вигвамы, лошадки и суровые уманьярские мужики. Ещё небольшое пастбище и родничок, который откуда-то из-под подошвы гор стекал. Ещё там горело несколько костерков, волшебно пахло жарящимся мясом, и в целом было просто отлично. Если бы на меня ещё смотрели просто с любопытством, было бы совсем хорошо. Но с любопытством смотрели только некоторые. А другие либо настороженно, либо вовсе враждебно. Недовольны, короче, они были моим присутствием, отчего было слегка неуютно. Нет, так-то бы и пофиг, но у них у всех тут были луки и всякие кинжалы на поясе. Как уманьяр пользуются луками, я уже успел оценить, и что-то мне подсказывало — если б не несколько фраз, брошенных Илве и Киганом, быть бы мне похожим на ёжика. И, в принципе, ежиное будущее для меня всё ещё вполне возможно.

Илве с Киганом здесь, в отличие от меня, ждали. Сразу принялись расспрашивать, потом из вигвама вышел убелённый сединами мужик в стильной кожаной тужурке с капюшоном в виде медвежьей головы, и расспрашивать перестали, зато моя парочка остроухих начала отчитываться.

Мне быстро стало скучно. Во-первых, я эту историю уже и так знаю, а что не знаю, всё равно пока не пойму. Так что я направился туда, куда меня звала душа. На запах то есть. Все эти здоровенные чуваки совершенно не ценят еду, вот что я вам скажу! Ну, пришли у вас сородичи с новостями. Зачем тушку кролика-то бросать прямо на вертеле? Это ж совершенно нерационально! Это ж разбазаривание ценной еды! Короче, великолепный Дуся, как всегда, решил спасти еду. Бочком-бочком скрылся из поля зрения общества, нашёл костерок, и взялся следить за кроликом. Он был ещё не готов, но ещё бы чуть-чуть, и с одного бока начал бы обугливаться, а это не дело совсем.

Кролик был вкусный. В сто раз вкуснее пюре из кролика, которым меня маманя иногда «баловала». Он пах дымом и какими-то травками, он был хорошо посолен, и вообще — просто идеальный был кролик. И косточки тоненькие — я их тоже слопал, они очень соблазнительно похрустывали на зубах. Чудная штука!

Увлёкся, в общем, и не успел вовремя слинять. Вот только что блаженствовал, полуприкрыв глаза, и вдруг бац — и затылок взрывается болью, а я чуть носом в костёр не лечу. Но не лечу, потому что у Дуси отличная координация. Прямо в движении разворачиваюсь, и вижу перед собой гневную девицу. Стоит себе, уперев руки в боки. По бокам головы две косички на плечи спускаются, из-под жилетки видны волнующие полушария, штанишки обтягивающие, с бахромой по бокам, на ножках мокасины, а на личике — гнев и возмущение. Красота, в общем, я даже за подзатыльник забыл разозлиться. И кролика чуть не выронил, потому что руки так и потянулись, чтобы поправить жилеточку. Полы в стороны раздвинуть, конечно, а то чего самого-то интересного не видно? Но сдержался, потому что помнил о судьбе ёжика.

Дамочка чего-то мне гневно вещала, и ещё ногой притопнула. По всей вероятности, я должен был либо провалиться сквозь землю от стыда, либо сбежать от ужаса, но я ничего из этого делать не стал. Я сделал большие, печальные глаза, как у котика из Шрека. И шмыгнул носом. Печально-печально. Дескать, вот как так можно, обижать маленького, голодного гоблина? Это кем же надо быть, чтобы голодного куском хлеба попрекать? И как только хватает эльфе наглости, чтобы вот так вот поступать с несчастным? В общем, так расчувствовался, что самому себя жалко стало. Даже слёзы на глаза навернулись. Про курский вокзал петь не стал. У меня теперь с этой песней плохие ассоциации. А ну как ей споёшь, а она меня за ухо, или в живот пнёт?

— Смотри, смотри, опять он эту рожу корчит! — Шепчет за спиной Витя.

— Спорим, в этот раз сработает? — Предлагает Митя.

— На крылья? — тут же оживляется Витя.

— Нет, на крылья мы уже поспорили, сможет Дуся выкрутиться и выжить, или нет. Да и это мелочь. Давай…

Но поспорить они так и не успели, потому что уже и без всяких споров было ясно, что сработало. Красавице с косичками явно стало неловко. Она опустила руки (что, кстати, плохо, потому что полы жилетки сошлись), и что-то сказала уже не злым голосом.