Чтение онлайн

Это стоило тщательно обдумать, но мне никак не давали сосредоточиться. Потому что Чувайо о своём желании пообщаться с соплеменниками не забыл и упорно собирался это желание воплотить в жизнь. Все нервы мне вымотал своими намекающими взглядами! А ещё рано! Даже стемнело не до конца. Хорошо, орк, когда уяснил, в чём проблема, пожал плечами, и предложил:

— Так ять, давайте, приведу. Ток пароль какой-нить мне скажи, а то они мне не поверят. — И смущённо добавил: — У нас того, конфликт был.

И вот, всего через пару минут состоялась трогательная встреча соплеменников. Вот ей-ей, лучше б мы без неё обошлись!

Чувайо брёл за мной с видом похоронным и мрачным. Казалось, ночная темнота сгущается над ним вдвое плотнее, чем во всём окружающем мире — так густо его окутывали горе и отчаяние. И я, в принципе, могу его понять. Узнать о том, что из десяти его соплеменников к данному моменту в живых осталось пять — тяжело. И это ж не какие-то абстрактные соплеменники, это всё друзья, родственники. Те, кого он знал всю жизнь. Короче, я ему сочувствовал, правда. Но ять, как же не вовремя он погрузился в уныние! Мы тут, вообще-то, на разведке находимся! Скрываемся, добываем ценные сведения, всё такое. Как какие-нибудь Джеймс Бонды, только одеты не так стильно. А Джеймс Бонд — он всегда бодр, весел и обаятелен, даже если у него очередную подружку кокнули. Сейчас вот самое время, чтобы превратиться в сомнамбулу с пустым взглядом и вселенской скорбью на челе!

Вот всё-таки, зря я его с собой взял! Надо было настоять, чтобы валил, ещё когда он в грузовик полез. Меня-то так бы не жмыхнуло, если бы я узнал, что его товарищи ополовинились. Я и согласился, чтобы он со мной ехал, из тщеславного чувства актёра, которому необходимы зрители. А какой из него сейчас зритель? И сам тупит, и мне кураж сбивает. И ведь не скажешь ему, чтобы взбодрился. Подумает, что я бесчувственное чудовище. Не, я такой и есть, что уж там. Но мне сейчас нужно, чтобы он хотя бы глупостей не наделал, в таком-то состоянии! Так что приходится терпеть и надеяться, что он так и будет ходить за мной с похоронной рожей, а не решит, скажем, устроить всем местным ата-та в одно рыло. У него для этого комплекция не та, на Рембо он не тянет.

— Куда мы идём? — О, очнулся всё-таки. А голос-то, голос! Как будто из разрытой могилы доносится. Квинтэссенция вселенской скорби. Типа «Что воля, что неволя — всё равно», и только из вежливости спрашивает.

Нет. Так дело не пойдёт. Мне такой спутник не нужен, он и сам подставится, и меня подставит!

— «А куда ми иди-ё-ом», — Я передразнил его противным голосом. Мы как раз немного удалились от лагеря, так что можно было не слишком заботиться о тишине. — Разнюнился, как баба! Лучше молчи, мне тебя слушать противно!

Дальше было то, что я и ожидал — меня схватили за шею и приподняли над землёй, как будто это я виноват, что его товарищи поумирали.

— Ах ты маленький… — Лицо у Чувайо исказилось в гневе — вылитый Гомер Симпсон, только что не лысый.

Дослушивать, что он мне там хотел сказать, я не стал, потому что дышать хотелось. Вместо этого пыхнул тьмой, кольнул в запястье острием им же подаренного кинжала, и вывернулся из захвата. Но убегать далеко не стал, вместо этого забежал за спину и отвесил смачного пенделя. Чувайо разъярился ещё сильнее и попытался схватить, но тут мы были на моей территории. В смысле, во тьме. Обычно-то уманьяр, пожалуй, ловчее меня, нужно признать. Но то обычно, а когда вокруг непроглядная тьма, они все начинают тыкаться вокруг, как слепые котята, так что я снова проскользнул у него между ног, и опять отвесил пендель. Можно было кольнуть ножиком, но я ж не изверг. Без необходимости — ни-ни.

Так мы и скакали туда-сюда минут пять, пока Чувайо не начал уставать, потом я ему сделал подсечку, повалил на землю и уселся сверху, прижав руки коленями. Чувайо брыкался и дёргался, как бык на родео. Только быки так сильно не матерятся. Тут, кстати, я понял, что моё знание уманьярского ещё очень несовершенно. Потому что большинство ругательств я не понимал. Ну, там эпитеты вроде «дерьмо, налипшее на хвост буйвола» и прочие паршивые шакалы — это понятно, а вот всякие другие слова прекрасная Айса мне явно не рассказала. Так что догадываться можно было только из контекста.

С ролью ковбоя я справился отлично. В какой-то момент чуть не слетел, но сообразил схватить Чувайо за нос и сделать ему прекрасную сливку.

— Ути какие мы злобные! Злюка какая!

Ну и он, не имея возможности сопротивляться, успокоился. Истерика — она такая. Долго истерить — никаких сил не хватит, так что Чувайо в конце концов выбился из сил, и глазах помимо ярости появились ещё проблески разума.

— Ну, окстился, болезный? Вот что, Чувайо. Ты либо приходишь в себя и начинаешь вести себя как положено нормальному разведчику, либо нам с тобой не по пути. Решай сейчас, потому что долго мне с тобой возиться некогда. Я в няньки не нанимался. Я тут, вроде как, не просто так прогуливаюсь, а делом занимаюсь! Мне напарник, который вместо того, чтобы по сторонам глядеть и всякое полезное замечать, демонстративно страдает — не нужен. Так что давай, решай, что выберешь. И лучше побыстрее — ночь короткая, а у нас дел ещё полным-полно!

— Ты — мерзкий, злобный, бездушный гоблин, — сообщил мне Чувайо, но уже более-менее спокойным голосом. — Слезь с меня! И расскажи, куда мы идём.

— Что за привычка говорить очевидные вещи? — Хмыкнул я, сползая с него. — А ты — норовистый бычок! У меня аж ноги устали тебя держать! Идём мы на плавильный завод.

— И зачем?

— Ну, во-первых, надо же посмотреть, как там народ живёт. Твои же соплеменники сказали, что там охраны много. Надо ж посмотреть! Убедиться. И потом, есть у нас там ещё одно дельце…

Умньяр, и правда, в основном работали не в шахтах, а на заводе. По большей части — разнорабочими, конечно, более квалифицированные должности занимает свободный персонал. Эльфы тут вообще считаются более ценными невольниками, чем представители других малых народов — ну там, орки, гоблины и всякие прочие. Считается, что всевозможные орки даже разнорабочими на заводе не потянут. Как по мне — вообще несправедливо. Мне Витя с Митей говорили, что, например, с техникой гоблины вообще отлично справляются, и хорошо в ней разбираются. Особенности менталитета… правда, там, на заводе, помимо острого ума и природной хитрости нужна ещё и сила, а тут мы эльфам проигрываем слегка, это да. Так что гоблины, если таковые встречаются, то больше в шахтах. Я ещё, кстати, ни одного не видел, и этот момент надо бы исправить. Щербатый утверждал, что мои соплеменники тут, на шахтах, тоже присутствуют. Очень было бы интересно пообщаться, но это можно и потом, а пока я решил всё-таки побывать на легендарном заводе. И вовсе не потому, что там обосновались основные силы охраны. Толку-то на них смотреть?

— Понимаешь, мы ж обещали Гаврюше, что обеспечим его едой.

— Это ты обещал, — перебил меня всё ещё дующийся Чувайо.

— Не суть. Суть в том, что надолго задерживаться в лагере шахтёров мне бы не хотелось. Мы ж сюда не жить прописались, а на разведку. Но с другой стороны — уходить, бросив больного товарища, тоже не дело. Пока ты там со своими общался, я выяснил самое главное — где хранится еда! Продуктовые склады находятся как раз там, на заводе. Видно, чтобы не портились. И оттуда каждый день возят порцию для шахтёров и прочих невольников. Ну, ты видел. Поэтому украсть сразу и много никак не получится.

— Дуся… — О, прогресс! По имени он обычно меня не называет. Всё «шаман, шаман». Неужели это родео и сливка на носу нас так сблизила? — Ты что, хочешь ограбить продуктовый склад?!

— Ну, так! Конечно, хочу! Заодно, может, и твоих подкормим. А то в чём только душа держится, узники Освенцима какие-то! Вон, даже Щербатый и то не такой худой ходит!

— У нас не такие лужёные желудки, — снова погрустнел Чувайо. — Это вы можете есть всё, что не металл. Моим здесь тяжелее приходится.

— Ну, вот и нечего тогда кукситься! В твоих интересах, значит, чтоб мы их подкормили нормально.