Чтение онлайн

Городок у цвергов, конечно, живописный. Туристической достопримечательностью бы мог стать. Вполне. Местами, даже было красиво — разные оттенки стен, явно заботливо культивируемая поросль фосфоресцирующих грибов в нишах и углах. Прямо целые инсталляции. Попадались широкие арыки с проточной водой заключенные в полированные плиты, красиво полированные колонны, стены с гравировками. Выглядело, как если бы это был московский метрополитен, но строили его древние египтяне. И лодки вместо поездов.

Но всё очарование портил жесткий военный аспект всего этого сооружения. Запутанный и явно оборудованный ловушками коридор на входе был только началом. Узкие каменные мостики под прицелами стрелковых галерей отделяли кварталы друг от друга. На каждом шагу попадались фирменные цвергские двери. Это такая многотонная каменная плита, в форме сплошного круга. Толщиной от полуметра и диаметром метра в два, стоит в каменной наклонной колее. Достаточно вынуть подпорку и эта каменюка скатывается вниз, наглухо блокируя узкий проход. И такие штуки попадались постоянно, превращая город в набор автономных отсеков, как у подводной лодки.

А вот гостевые помещения, которые нам выделили, напротив, дверей не предусматривали. Вход был занавешен потрепанной шкурой. Поэтому быстро стало ясно, что если мы хотим что-то оставить в своем “номере”, то надо оставить и кого-то сторожить.

А ещё Сурнокт был опасным, темным и злым местом. Рассказывать о нем можно долго, но только побывав там самому, можно понять эту атмосферу. Когда ты постоянно находишься под перекрестьем светящихся красных глаз цвергов. И кажется, что это в них красный огонек алчности, который разгорается все сильнее.

Никто, даже Хар, не был доволен тем, что мы находимся тут. Похоже, он иронизировал насчет цвергского гостеприимства. Уточнять у него я не стал. Но нашей группе нужно было остановиться, отдохнуть, пополнить запасы. А главное — продать добычу.

Поэтому, после короткого отдыха, сна по очереди и ненамного более обильной еды, чем та которой мы питались в походе, Хар и Ликаста с утра уходили в город. Меня и Гульнана обычно оставляли в гостевом помещении.

Наш номер сильно напомнил мне городскую квартиру. Если бы комнаты вырубали в скале. Правда с квадратными метрами тут было не так плохо, как у нас в новостройках. Тут была даже гостиная, примерно десять на десять метров. С проходами в другие помещения и в ванну с санузлом. Разумеется, там не был санузел кафелем обложенный — надо делать поправку на местный колорит. Так, закуток с неожиданно сносным каменным сиденьем и дырой в нем — самый настоящий сельский туалет. Ниша с каменным углублением, по которому текла вода — почти настоящая ванная кабина. Даже красивая в своей аскетичной простоте. Как, впрочем, и все остальное в «номере». Только вот из мебели в этом отеле всего несколько прямоугольных ниш в стене, в некоторых можно было спать.

Трудно сказать, сколько времени мы провели в городе цвергов. Спали мы за это время дважды. Я чувствовал себя неплохо, хотя меня напрягало, что я мало ел и почти не спал. Видимо, сильно волновался. А еще еда тут… Специфическая. Не страшно, первое время продержусь на подкожном жире — сидячая работа готовила меня к этому всю жизнь. Пару недель на скудной диете только пойдет мне на пользу.

За всё время произошло только два интересных события. Первое случилось сразу после прибытия — мы обнаружили “зайца” на нашем носильщике. Видимо, всё-таки прорвался и прицепился в лесу.

— Вот же задница Нария! — сказал Хар. Он как раз разгружал поклажу, отстегивая и раскладывая на полу сундуки и мешки. Меня помогать не просили. — Ликаста! Заяц добрался до нашего дуля!

Ага, вот как зовут это существо, “дуль” — впитал я ценную информацию.

— Не трожь! Я хочу его живым! — радостно пропела Ликаста. И бросилась к дулю. Она как раз собиралсь спать, поэтому сняла свой плащ и броню, оставшись только в нескольких ремнях на ноге, которые удерживали у нее на бедрах футляр из черной кожи. По сути, она была полностью обнаженной. Но это, почему-то, никого не смущало. Минотавр тоже то и дело оголялся и его вид меня откровенно пугал. Нет, не потому что у него там запасная дубинка. Как раз хер у него был вполне человеческий. Меня пугали его мышцы. Под кожаной броней скрывалось тело не атлета, а мутанта на анаболиках. Слишком широкая грудная клетка, странные квадратики пресса, вообще неправильная анатомия мышц… Логично, конечно, он же не человек. Но выглядело странно и вызывало чувство гадливости. Бррр…

Хорошо хоть Хар даже спал в броне, снимая только шлем. Как и у остальных цвергов, несмотря на беспросветную черноту кожи и волос, у него были совсем не африканские черты лица. Злобно сдвинутые густые, сросшиеся брови, хищный и загнутый книзу, как клюв орла, нос, высокие азиатские скулы и шикарная, густая, лоснящаяся борода. Тщательно смазанная специальным маслом и завитая. Хар посвящал уходу за своей растительностью на лице минут по двадцать каждое “утро”. Внешне его борода напоминала не бороды дворфов из фэнтези, а скорее бороды древних ассирийцев с каменных барельефов, которые я видел в школе. Такие, с химической завивкой. Хар с мастерством опытного барбершопера сооружал себе на лице сложную прическу, чтобы тут же спрятать её под бронзой шлема. Я не стал ни о чем спрашивать.

Ликаста, хотя я конечно, как приличный чело… глубинный гном, старался её не слишком уж пристально разглядывать — единственная выглядела почти человеком. Даже ушки аккуратные, маленькие и вполне человеческие — хотя я подозревал в ней эльфа. Да и вообще она радовала пропорциями. Широкие бедра, большая грудь. Я не находил в ней ничего не человеческого, кроме чересчур белой кожи. Вот до этого случая с зайцем, не находил.

Она, прямо вот так, голой, подлетела к дулю, и начала командовать. Сначала, с помощью Гульнуна, они сняли всю поклажу и стянули покрывало. Под тканью обнаружилось существо, похожее на гориллу. Сильно похожее, только пасть куда сильнее вытянута вперед, и здоровенные клыки. Покрытая проплешинами и ранами, горилла пырилась в пустоту пустыми глазницами. Её череп, похожий на вытянутое яйцо, был вскрыт, а потом заново сшит обратно. Сделано было похабненько, с одной стороны кожа оторвалась и висела тряпкой.

Я даже не сильно удивился. Ну да, мертвая тварь. Ходит. Но не разговаривает же. В принципе, нечто такое я и ожидал. Я с удивлением отметил, что меня даже проблеваться не тянет. И перевел внимание на “зайца”. Все же, это существо было ближе скорее к клопу, чем к блохе. Сейчас оно раздулось и выросло раза в четыре, став похожим на гроздь кочанов цветной капусты. Если бы капуста была из плоти и пульсировала. Я знал, что внутри каждого зреет новый зайчик.

— Хар, кинжал возьми! Гульнун, ты тяни! — командовала Ликаста.

“Заяц” выжрал дулю полспины, глубоко забурившись под кожу. Мне стало как-то гадко смотреть, как мои партнеры вырезают из безучастного зомбяка мегаклопа и я вышел за “дверь”. Проветрится. Перед глазами стояла покрытая слизью и кровью Ликаста с горящими восторгом глазами, и руками по локоть внутри дуля. Прижимаясь сиськами прямо к капусте она тянула “зайца” наружу. От капусты сиськи растут. Так, о чем я думаю?

Очень хотелось покурить, хотя я бросил еще после университета. Поэтому я просто несколько раз глубоко вдохнул. Постоял еще немного и зашел обратно.

Извлеченного беременного зайца, который вяло отбивался рудиментарными лапками ротового аппарата, засунули в специально освобожденный под это дело ящик и закрыли, для надежности перевязав его веревкой. Ликаста сияла, как будто ей букет роз подарили. Сообщила публике, что займется “этим” завтра. С оттенком напряжения, как будто говорила о пересадки цветка в новый горшок. Типа предстоит возня, но если выгорит, то будет круто.

Лето я проводил у бабушки в деревне. Чистая природа, сад без пестицидов, кровавое забивание поросенка на мясо. И тут главное — потом убрать. А то будет чувство такое... Унылое. И неопрятно. А мои спутники развели грязь, а убирать не спешили. Из нашей атаманши хорошей жены точно не выйдет. Развела бардак и убирать даже не планирует. Сама вся перемазалась, как... Как не знаю что. Последнее меня прямо раздражало.