Чтение онлайн

Он получил недавно от жены несколько писем; в одном из них она сообщала, что Герта собирается выходить замуж. И что поразило его: жена на его настойчивые вопросы, есть ли уже избранник у дочери, упорно молчала.

–  Если вас не слишком затруднит, обер-лейтенант Гель, я просил бы навестить мою семью и кое-что им от меня передать.

–  Всегда рад это сделать.

–  В таком случае возьмите доклад, - он протянул ему пачку написанных бумаг, - отпечатайте, засекретьте и отвезите пакет лично командующему группой. После этого я разрешаю вам ехать отдохнуть.

Обер- лейтенант Гель не чувствовал земли под ногами. Да и кто на его месте не испытал бы радости? Подумать только -поехать в отпуск с фронта во время войны! От генерала он не вышел, а вылетел как на крыльях. Он вспомнил, что забыл доложить генералу служебные дела. Но сейчас возвращаться нельзя. Плохая примета… Да и лучше будет доложить тогда, когда отпускной билет будет на руках.

Навстречу обер-лейтенанту шел штандартенфюрер [5] войск СС.

–  Прошу доложить господину генералу обо мне.

Но только Гель открыл дверь, как Мильдер увидел свояка - Фрица Нагеля и попросил его войти.

Они долго молчали, улыбались и внимательно осматривали друг друга, пытаясь найти то новое, что изменили в них обоих время и война со дня последней встречи. «Он такой же не по-военному полный», - отметил про себя Мильдер. «А он такой же стройный и подтянутый, как молодой офицер», - подумал Нагель. Затем они сели за стол, накрытый с молниеносной быстротой обер-лейтенантом Гелем. Нагель с широкими скулами и обвисшей нижней губой всегда напоминал Мильдеру породистого бульдога. Фриц Нагель с видом весьма осведомленного человека в делах ставки сообщил Мильдеру последние политические новости.

–  Слыхали, Густав, главнокомандующий сухопутными силами фельдмаршал фон Браухич подал в отставку? Эта сенсация находится в центре внимания высших немецких военных кругов.

Да, Мильдеру было кое-что известно. Он знал, что между главкомом сухопутных войск и фюрером с первых же недель войны возникали иногда разногласия. Об этом впервые он услышал от Крейца. И уже тогда Крейц сказал, что Гитлер ищет более достойного преемника на этот пост, и даже упомянул имя Иодля.

–  Да, старик Браухич уже уволен, - сказал весьма довольный этим Нагель.
– Ныне в труднейшее для нашей армии время этот пост занял сам фюрер. Это уже оказало свое магическое воздействие на войска. Они стали обороняться более стойко…

«М- да, видел бы ты, как нам пришлось отходить от Тулы и сколько легло там моих солдат», -подумал Мильдер.

–  Наступление русских приостановлено повсюду, - продолжал Нагель.

Мильдера такой тон информации свояка обидел, и он даже поморщился.

–  Фюрер подобрал себе прекрасных начальников штабов. Иодль возглавляет штаб оперативного руководства вооруженными силами, а Гальдер - начальник штаба сухопутных сил…

–  Выпьем, - перебил его Мильдер, подняв бокал, - за то, чтобы впредь только удачи сопутствовали немецкому оружию.

Они чокнулись.

–  А меня с самого приезда на Восточный фронт преследуют неудачи, - сказал Нагель. Лицо его помрачнело, и обвисла нижняя пухлая губа.

–  У вас завидное повышение в звании. Насколько мне помнится, вы приехали майором. И вот вы штандартенфюрер «СС». Это блестящий взлет. И орденов у вас прибавилось.

Нагель заулыбался.

–  Но к этому надо добавить и несколько неприятностей, оставленных мне на память. Я дважды был тяжело ранен партизанами.

–  Прусская пословица говорит: «Мужчина не может называть себя солдатом, если он не пролил крови, сражаясь с врагами своего отечества». Вы имеете это завидное право, - заметил генерал.

–  Насколько мне помнится, этими достоинствами военных мужей любят гордиться друг перед другом их жены, - вставил реплику Нагель.

Самодовольно помолчав, он заговорил о другом:

–  Да, генерал, с любопытнейшим случаем пришлось мне столкнуться в своей практике. Признаться, я был крайне удивлен. Почтенный старый царский генерал и притом старик уже, представьте себе, был связан с этими бандитами - партизанами.

«Может, это тот, с которым мне довелось встречаться и беседовать?» - мелькнула мысль у Мильдера.

–  А не могли бы вы описать его внешность?

Нагель нарисовал портрет дряхлого старика.

–  Что же он делал в партизанском отряде? Неужели он действовал с оружием против нашей армии?

–  О нет!… Но он оказывал партизанам более существенную помощь. На разные золотые безделушки выменивал немецкие редкие медикаменты и переправлял их партизанам.

–  Как же вам удалось его разоблачить?

–  Подобрали ключи… Знали, что старик имел слабость к стихам. Подослали своего агента - некоего Пузняева. Он и разжалобил его лирическую душу.

–  И что ж вы с ним сделали?

–  Пустили в расход… Нам важно было получить от него сведения о партизанских явках, узнать фамилии. Неделю бились, и бесполезно. Нем был как рыба. Вижу, его не сломишь, я решил инсценировать его расстрел, надеясь, что он попросит о помиловании.

–  И не просил ни о чем?
– удивился Мильдер.

–  Нет. Только сказал с пафосом, как артист на сцене: «Теперь я могу умереть спокойно. Я выполнил свой долг перед Россией». Что-то в этом духе… Чудак! Эльза записала его предсмертную речь. Она решила коллекционировать, как говорят речи подобные русские фанатики.

–  Кстати, а где Эльза сейчас?

–  Она вместе со мной попала в партизанскую засаду и с тех пор лечится в Бадене на водах. Ей тоже порядком досталось от этих разбойников.

–  И давно вы в разлуке?

–  Более двух месяцев. Ну, ничего, теперь скоро увидимся.

–  Собираетесь в отпуск?

–  Нет, я получил новое назначение и уезжаю в Германию.
– Нескрываемая радость была слышна в голосе Нагеля.

–  Ах, вот как! Куда же это?

–  Согласно директиве Гиммлера создаются лагеря военнопленных особого назначения. Я назначен начальником такого «воспитательного» заведения.

–  Поздравляю с повышением.
– Надеюсь, вы довольны своим новым назначением?

–  Вполне. Для меня оно было несколько неожиданным.

Мильдер налил гостю и себе.

–  Вроде сюрприза? За ваши успехи, Фриц. Рад за вас и Эльзу.

Они выпили.

–  А как идут ваши дела?
– спросил Нагель.
– Скучаете по дому?

–  Дела? Вполне успешно.

А про себя подумал: «За зиму соберемся с силами, а весной придется вновь скрестить оружие с противником. Мы наверняка разгромим русских. Фюрер сделает все, чтобы захватить Россию. Это для нас главная задача».