Чтение онлайн

За ночь дивизию погрузили на станции Моховое в эшелоны, и она, двинулась по железной дороге. С рассветом у станции Глазуновка на эшелон налетели десятка два русских бомбардировщиков, разбили четыре платформы с танками и убили тридцать девять человек. Весь день до заката, пока эшелоны шли на юг, русские бомбардировщики сопровождали дивизию на всем пути ее следования. И когда выгрузились на станции Золотухино, то Мильдер не досчитался пятой части танков.

В дневнике Мильдера появилась лаконичная запись: «Русская авиация заметно активизировалась. За двое суток передислокации дивизии по железной дороге она сделала столько налетов, сколько за все предыдущие месяцы участия дивизии в боях на Восточном фронте. У меня появилось опасение, что на отдельных направлениях русские завоюют господство в воздухе».

Пока прибывшая дивизия приводила себя в порядок, Мильдер поспешил в Щигры, где стоял штаб 4-й танковой армии, представиться новому начальству. Ни командующего, ни начальника штаба Мильдер не застал в штабе: они были вызваны Вейхсом. Здесь он встретил своего товарища Ганса Крейца. Заметно пополневший, но все такой же щеголеватый, Ганс носил теперь модные усики а ля Гитлер. Крейц командовал армейским корпусом, который входил в состав танковой армии.

–  Боже мой, ты ничего не знаешь, зачем тебя перебросили под Курск с дивизией?
– сказал он, пожимая Мильдеру руку.

–  Абсолютно ничего. Я слеп, как родившийся котенок.

–  И о директиве номер сорок один, подписанной фюрером, тоже ничего не слышал?

–  Нет.

–  Тогда пойдем ко мне в машину, я тебя посвящу в кое-какие тайны.

Они сели в машину, закурили, и Крейц сказал:

–  Гитлер поставил цель: начать летнее наступление на Восточном фронте, разбить и уничтожить русские войска, находящиеся в районе Воронежа, южнее его, а также западнее и севернее реки Дон.

–  Вот оно что! Ну, это грандиозно, - воскликнул Мильдер.
– Я предчувствовал, что так будет…

–  Задача нашей армейской группы - уничтожить русских западнее Дона. Кстати, 4-я танковая армия наносит главный удар южнее железной дороги Курск-Воронеж. Ты представляешь себе, где он пройдет?

–  Не совсем.

Крейц расстегнул портфель и достал карту. На ней были нанесены угрожающие стрелы главных ударов в сторону Воронежа и реки Дон.

–  Вот тут наступает мой армейский корпус, - ткнул пальцем в карту Крейц.
– А твой - севернее пять километров. Мы с тобой соседи. Кстати, командующий нашей армией генерал-полковник Тод очень суровый человек и ценит в генералах и офицерах прежде всего точность. Боже тебя упаси опоздать к нему.

Во двор штаба въехали две длинные черные легковые машины. Крейц показал рукой.

–  Гляди, это приехал сам Тод.

Мильдер заторопился, прощаясь с Крейцем.

–  Надо застать его и представиться, - сказал он, - пока у него никого нет.

–  Да, ты прав, Густав, иди скорее. Когда же мы теперь встретимся? Может, приедешь ко мне? Мой штаб стоит в Весняках.
– Он показал на карте.

–  Хорошо, если командующий отпустит меня быстро - я обещаю к тебе заехать.

–  Заезжай. Пообедаем вместе. Я тебе расскажу интересные новости о ставке фюрера. Мне сообщил их один из моих приятелей, когда я получал назначение в Берлине.

Мильдер и командующий танковой группой генерал-полковник Тод стояли у оперативной карты. Высокий полный Тод, с крупными чертами лица, казалось, был вытесан из цельной каменной глыбы. В руках командующего армией металлическая указка. Он водил ею по карте и разъяснял. Голос у него резкий и зычный. Когда он говорил, в комнате звенели стекла.

–  Операция с условным наименованием «Синяя» разработана в развитие директивы номер сорок один. Она подписана лично фюрером. В этой наступательной операции наша танковая армия действует на главном направлении и выполняет основную задачу по уничтожению противника.
– Тод поправил пенсне, налил минеральной воды и выпил.
– Общий замысел операции «Синяя» заключается в нанесении двух ударов по сходящимся направлениям.
– Командующий показал указкой на карте.
– Один удар - из района северо-восточней Курска на Воронеж, другой - из района Волчанска на Острогожск. Наши удары придутся по левому крылу Брянского фронта.

Мильдер делал заметки и записи в служебную тетрадь.

–  Этими ударами мы разгромим русские войска на воронежском направлении, окружим их западнее Старого Оскола, выйдем на реку Дон от Воронежа до Новой Калитвы и захватим плацдарм на левом берегу. После этого, - Тод, сделал резкое движение указкой, - выйдя к Воронежу, наша армия повернет на юг и нанесет удар в направлении Кантемировки, в тыл русским войскам Юго-Западного фронта.

Генерал- полковник прошелся по комнате, заложив руки за спину. Несколькими короткими глотками отпил минеральную воду и закурил.

–  Вторая группировка наших войск, - Тод обвел указкой район Славянска, Артемовска, Краматорска, - должна будет нанести удар в стык Юго-Западного и Южного фронтов и, развивая наступление на Кантемировку, завершить окружение основных сил Юго-Западного фронта.

Тод сел в кресло-качалку, и она заскрипела под его тяжестью.

–  Ну и конечная цель нашей операции - развить успех в двух направлениях: на Сталинград и Северный Кавказ. Не правда ли, господин генерал, операции гигантского размаха?

Мильдер был ошеломлен смелостью наступательных замыслов.

–  Да, это поистине грандиозно, господин генерал-полковник. Насколько мне представляется, двумя операциями уничтожаются главные силы русских в районе западнее Сталинграда, и тогда нашим армиям открывается путь на Кавказ…

–  Вы правильно поняли замысел фюрера, господин генерал. Но, кроме уничтожения крупных вражеских сил в районе западнее Сталинграда, германская армия перережет крупнейшую транспортную водную артерию большевиков - Волгу, и Москва потеряет связь с югом и Кавказом.

–  Я счастлив, господин генерал-полковник, что мне приходится участвовать в исполнении великих планов нашего фюрера.

–  Многие генералы мечтали бы быть на нашем месте, господин Мильдер. Я вполне согласен с вами. Но не все удостоены этой почетной чести, которая выпала нам. Когда вы получали приказ о передислокации, я уверен, что вы были не совсем им довольны. Признайтесь откровенно.

–  Да, но меня беспокоила больше неизвестность, а не соображения личного характера.

–  Понимаю вас. Но теперь, я думаю, вам не приходится сожалеть?

–  Ни в коем случае, господин генерал-полковник. Я почему-то чувствую себя счастливее перед этими великими событиями, чем это было в июне 1941 года.

–  У меня, пожалуй, тоже такое ощущение. И я вам скажу почему. Тут заметнее ощущаешь конец войны с Россией. Фюрер решил сказать последнее слово русским. Теперь, я думаю, нам не придется зимовать среди этих проклятых снегов… Вам, генерал Мильдер, надо закончить до середины июня сосредоточение и развертывание вашей дивизии. Накануне прорыва я навещу вас. Это будет решающий прорыв. Готовьтесь к нему, господин Мильдер, готовьтесь так тщательно, как вы еще не готовились ни к одной операции.