Чтение онлайн

–  Буду стараться, господин генерал-полковник.

Мильдер никому из офицеров не давал покоя. Он ездил по полкам, батальонам, навещал штабы. В штабе дивизии трудилось над картами много офицеров. Начальник штаба готовил документы и разрабатывал приказ к наступлению. У всех торжественное, приподнятое настроение. Как же не радоваться - ведь дивизии предстоит участвовать в летней наступательной операции «Синяя», в решающем прорыве и окончательном разгроме русских армий. Вот уже третье утро подряд Мильдер выезжал вместе с командирами полков Нельте, Баблером и Гуммелем в район предстоящего сосредоточения и развертывания дивизии для прорыва. Там он проводил рекогносцировку, уточнял задачи полкам.

Местность в районе предстоящего прорыва не способствовала скрытому выходу войск. Поэтому Мильдер принял решение - выводить танки и людей в исходное положение для наступления ночью.

–  Подполковник Нельте, ваш полк будет действовать на направлении главного удара. Полоса прорыва - от полуразрушенного хутора Медового до высоты с кустарником, - показывал Мильдер рукой.
– Тыльные точки: справа - перекресток шоссейной и грунтовой дорог, слева - ветряная мельница. Рубеж развертывания танков для перехода в атаку - дорога.

Командиры полков делали пометки на картах.

Рекогносцировка продолжалась до полудня. Солнце припекало так, что хотелось спрятаться в тень, в горле пересохло, и только Мильдер, на удивление всем, будто не замечал всего этого.

На машинах они возвращались с рекогносцировки. Между командирами полков шел волнующий всех разговор о предстоящем прорыве.

–  Если бы нам удалось сохранить внезапность, какая была у нашей армии летом 1941 года, тогда можно сказать с уверенностью: мы за месяц разделались бы с русскими и в середине лета купались бы в Волге, - сказал Баблер, типичный бюргер с бледно-голубыми глазами.

–  Все это будет зависеть и от того, какую оборону имеют русские, - заметил Нельте, немец с суровым, малоподвижным лицом и острым взглядом темных глаз.
– Они всю весну укрепляли ее. За год войны с нами они многому научились.

–  Но русские переоценивают себя, - вмешался Гуммель, широкоскулый шатен с рыжими усиками.
– С наступлением в районе Харькова, на которое русские возлагали большие надежды, они с треском провалились.

–  Закончим мы сосредоточение на месяц раньше, и будь у нас больше свободных резервов, - говорит Мильдер, - они бы поплатились еще более жестоко. Уже тогда мы имели полную возможность начать наступление на Кавказ.

–  Ничего, немецкая армия наверстает упущенное, - смеется Баблер - Разве меняет это положение дел? Месяцем раньше или месяцем позже, - все равно судьба русских армий предрешена.

–  Вы, подполковник, думаете, что русские будут только бежать? Когда надо - они умеют обороняться, и довольно упорно, - сказал Мильдер.
– По-моему, мы уже испытали на себе, насколько они упорными могут быть в обороне.

–  Успех во многом будет зависеть от силы нашего первоначального удара. Если нам удастся разрезать оборону русской армии по частям и не допустить отхода за Дон, они покатятся до самой Волги, - уверял, жестикулируя, Баблер.
– Скоро вы убедитесь в том, что я был прав. С кем на пари?

–  Согласен, - протянул руку Нельте.
– На пять тысяч марок. Гуммель, будьте арбитром.

Гуммель, улыбаясь, разбил руки спорящих.

–  А мне, как арбитру, что?

–  Бутылку лучшего коньяку.

–  И то дело. Не даром все же.

–  Сегодня вечером, - перебил их спор генерал Мильдер, - все вы доложите мне окончательно свои решения. Через неделю, подполковник Нельте, вашему полку предстоит первому начать выход в район прорыва.

Разведчики сидели в землянке в ожидании ужина, курили, шутили между собой, когда на пороге появился Еж. Под мышкой в мешке у него повизгивал поросенок. Как только командир переступил порог, его встретили дружным смехом.

–  Здравствуйте, орлы!
– бросил Еж, опуская свою беспокойную ношу на землю.

–  Здравия желаем, товарищ лейтенант!
– весело и разноголосо приветствовали его бойцы.

–  К такой закуске только спиртику не хватает, - сказал Куралесин.
– Где же это вы раздобыли такую ценную закуску, товарищ лейтенант?

–  Нашел, - бросил Еж, - еле ушел… Не ровен час хозяин нагрянет, тогда пиши все пропало.

Куралесин тут же оглядел всех.

–  Ну, вы за нас, товарищ командир, не беспокойтесь, мы вас не подведем. Мы его сейчас одним махом - раз-два, и в общий котел…

Еж внимательно осматривал разведчиков. «Неужели они думают, что я принес поросенка для еды? Неужели никто ни о чем не догадывается? Сказать или нет? Погожу еще… Не может быть, чтобы они не догадались».

И в этот момент Кленкин сказал:

–  Ну и разведчики из вас - горе луковое. Никому и невдомек, зачем товарищ лейтенант принес приманку.

Все уставились на Кленкина, а затем перевели взгляд на Ежа.

–  Приманка? Это для кого же приманка?

–  Для фрицев, - ответил, вставая, Кленкин.
– И кто вас только в разведчики назначал? Смекалки ни на грош.

И тогда всеобщий смех потряс землянку.

–  Вот это ловко придумал наш командир!…

Еж, лукаво ухмыляясь, сказал:

–  У разведчика должен быть глаз остер, ум хитер, собачий слух, охотничий нюх…

Больше двух недель разведчики под наблюдением Ежа тренировали поросенка, приучая его повиноваться.

С утра они привязывали поросенка за ошейник, отпускали его на веревке на подножный корм. Стреляли холостыми патронами и даже бросали неподалеку взрывпакеты, чтобы он привык к боевой обстановке. Вечером, затемно подтягивали короткими рывками веревку, и поросенок покорно шел, похрюкивая, так как знал, что его ожидает вкусное пойло и даже сахар на закуску.

Тем временем, пока тренировалась живая приманка, разрабатывались и отвергались новые и новые планы по захвату «языка». Разведчики заметили, что противник выдвигает дежурный пулемет в овраг, за свои минные поля, чтобы простреливать «мертвое пространство» [11] перед своим передним краем. Вот тут Еж и предложил устроить засаду. Немцы не знали, что впереди нашей первой траншеи оставлены только противотанковые мины, а противопехотные сняты для действия разведки. На нейтральной полосе, между минными полями, много воронок, в которые и должны были пробраться разведчики, используя их для засад.