Чтение онлайн

Тод и Мильдер, стоя рядом на колокольне, изредка и сдержанно улыбались друг другу. Еще в начале войны на Восточном фронте они пришли к твердому убеждению, что колокольни русских церквей являются лучшим местом для управления войсками. Прекрасный кругозор для наблюдения и надежная защита от вражеского огня.

Но немецкие генералы ошибались: советские войска не спали.

В дивизии Канашова с разрешения командующего армией батальоны, находившиеся на переднем крае, отошли за ночь на новые рубежи и успели частично подготовить огневые позиции для своей артиллерии. На прежних позициях остались лишь небольшие группы прикрытия и дежурные наблюдатели.

Наши войска торопились как можно быстрее зарыться в землю.

Всю ночь Канашов ездил по передовой, пока не отвели людей и боевую технику в намеченные районы. Вместе с ним находился и комиссар Шаронов. Начальнику штаба Стрельцову и начальнику артиллерии комдив поручил смену и оборудование новых позиций для борьбы с танками огнем с прямой наводки.

Но как ни торопил комдив всех и как ни старались бойцы и командиры быстрее выполнять его приказ, многое сделать не удалось - не хватило времени.

На рассвете Канашов прибыл на свой наблюдательный пункт и, не раздеваясь, уснул как убитый.

Было раннее июньское утро. Солнце еще не всходило, его далекие, но неудержимые лучи едва подсветили кромку горизонта. Вначале лучи, погасив звезды, растворили синеву неба в светло-желтый тон, затем горизонт порозовел. Медленно разгоралась заря, дымясь голубоватым туманом.

В это утро дежурный наблюдатель бронебойщик Иван Шашин стоял в окопе, всматриваясь усталыми глазами в затаившуюся вражескую оборону. Поеживаясь от утреннего холода, он с завистью глядел на спящего напарника - второго номера, свернувшегося калачиком в тесном окопчике: еще не пришло время будить его.

Взгляд Шашина остановился на противотанковом ружье, затвор которого был завернут в промасленную тряпку. Часто, глядя на то, как второй номер подолгу возится и чистит ружье, Иван при всей своей любви к доверенному ему оружию не понимал напарника. «Будто бабу ласкает, только что не целует», - усмехался он про себя, но в душе гордился своим помощником.

Шашин придирчиво осмотрел местность. И снова никаких признаков жизни на вражеских позициях. «Может, и мне подремать? Скоро взойдет солнце…» Он поглядел на одинокую яркую звездочку, вспомнил любимую девушку Веру. Любила она звезды, хотела быть астрономом. Теперь неизвестно, где она. Немцы оккупировали их родной городок…

Размышления Шашина нарушило шуршание бурьяна. Из травы показался серенький зверек. Суслик держал в зубах почерневшие колоски, Бросил, огляделся вокруг, встал на задние лапки и начал деловито умываться. Иван улыбнулся. Приятно было видеть живое существо. Он долго наблюдал за его утренним туалетом, пока суслик не подобрал колоски и не скрылся в траве.

Шашин вспомнил, что несколько дней тому назад, осматривая запасную позицию, он спугнул с гнезда перепелку. Хотел забрать яйца, но раздумал. Зачем сиротить бедную птаху? С того дня он частенько наведывался и сыпал ей размолотый пшенный концентрат и хлебные крошки. А однажды пришел с подкормкой и увидал двух желторотых, слепых, пискливых птенцов…

Иван посмотрел на ящики с бронебойными патронами и вспомнил о приказании командира иметь боеприпасы и на запасной позиции. Он захватил с собой ящик и направился туда по ходу сообщения, убежденный в том, что все это ни к чему. Пришел на позицию, запрятал ящик в нишу. «Надо бы замаскировать ее хоть травой», - подумал Шашин. И хотел уже рвать траву, но увидел сидящую в гнезде перепелку. «Пусть спит. Спугну, а ей день-деньской работать, кормить этих прожорливых перепелят».

И опять на Ивана нахлынули мысли. «Вокруг нас бьет ключом жизнь, а мы, люди, терзаем себя думой о войне, о предстоящем наступлении немцев. А они, поди, тоже рады-радехоньки жизни, этому мирному лету и тишине, и так же, как я и как многие наши дежурные наблюдатели, любуются красотой пробуждающегося, утра, а остальные спят и ни о чем не думают. Пошел второй год войны… Кому она не надоела? Может, и закончится на этом война? «Нет, - сказал он тут же себе.
– Мы ее не согласны так заканчивать. Наша родная земля у них, сколько городов и сел оккупировано. А если так, то чего же мы не наступаем? Чего же нам затягивать это дело? Вышвырнуть немцев с нашей земли и прикончить войну…»

Размышления Шашина прервал далекий угрожающий шум. Он прислушался. Гул нарастал. «Нет, немцы не спят, они что-то задумали. Неужели они будут наступать, как и предупреждали нас командиры?» И Шашин, уже не пригибаясь, бросился бежать по ходу сообщения с одной мыслью - поскорее разбудить спящего напарника.

Артиллерийская и авиационная подготовка была проведена с немецкой точностью, минута в минуту, как это предусмотрено по плану. Теперь настало время вступать в бой пехоте. Танки развертывались в боевые порядки в нескольких километрах, за лесом. Немецкая пехота под надежным огневым щитом своей артиллерии пошла в атаку.

Вот уже пехотинцы ворвались на передний край, в первую траншею русских войск, и не обнаружили в ней ни живых, ни мертвых. Об этом наперебой, устно и письменно, доносили командиры.

–  Черт возьми, неужели они успели отвести войска?
– удивлялся Мильдер.
– Как же это проглядела наша разведка и командиры, чьи подразделения находились на переднем крае?

Тод тоже был в полном недоумении. Он пожимал плечами:

–  Теперь об этом думать поздно. Нельзя давать русским опомниться. Надо менять позиции артиллерии и наносить повторный огневой удар по глубине обороны.

Во второй траншее попадались убитые, но в основном картина оставалась прежней. Русских войск нет… Эти сообщения выводили из терпения как Мильдера, так и Тода. Каждый из них сейчас думал о том, что это могло повториться и в третьей траншее и на последующих позициях. Значит, русские ловко ушли из-под артиллерийского удара.

Немецкая пехота миновала вторую траншею и стала приближаться к третьей. На нее обрушился шквал ружейно-пулеметного огня.

–  Вот куда они отвели войска, - сказал, облегченно вздыхая. Тод.- Надо помочь нашей пехоте, - и тут же вызвал по радио бомбардировщики.
– После их удара надо будет вводить танки.

Немецкая авиация яростно обрушилась на оборонительные позиции дивизии Канашова. Но только отбомбились самолеты и пехота поднялась в атаку, как ее прижали огнем к земле советские войска. Атака снова захлебнулась.

Тод вызывал снова бомбардировщики. Так повторялось несколько раз. Но немецкие пехотинцы, понеся большие потери при первых атаках, так и не могли прорваться в третью траншею.

Мильдер выходил из себя, получив сообщение, что на соседнем участке танковая дивизия уже введена в прорыв.

–  Господин генерал, - обратился он к Тоду, - разрешите нанести концентрированный удар всей дивизией. Мы их сомнем. Они не устоят, я уверен.

Тод не торопился с ответом, продолжая рассматривать поле боя. Мощный огонь противника сосредоточен на направлении, куда Мильдер хочет ввести танковую дивизию. Тут танки могут понести большие потери. Это слишком дорогая цена за прорыв одной траншеи врага. И Тод снова вызывал на помощь авиацию. Она повторяла свои налеты непрерывно в течение нескольких часов. Командующий всматривался в развороченные окопы и траншеи; убедившись, что там все мертво, приказал Мильдеру: