Чтение онлайн

–  Девять человек тяжело раненных отправил в санроту, а одиннадцать схоронили на обратных скатах высоты…

Канашов задумался. Что же делать? Чем помочь Зализному?

–  Хорошо действовали, товарищ старший лейтенант. Герои! А снарядов и в дивизии нет. Саперов пришлю. Пусть они лощину заминируют…

–  Нам бы хоть по полсотни снарядов на орудие, - жалобно попросил Зализный.

Канашов осматривал степь. Взгляд его остановился на стогах соломы.

–  А что, товарищ Зализиый, если, кроме мин, усилить подступы к позициям артиллерии несколькими рядами соломы? Рядов так шесть, семь.

–  Соломы? ~ недоверчиво поглядел на него Зализный.

–  Да, соломы. И как только танки пройдут - первые два ряда соломы поджигайте пулями. А чтобы она горела лучше, облейте нефтью. Тут неподалеку районная нефтебаза имеется. Может, и керосин найдется.

–  А это идея, товарищ полковник! Только я попрошу; дайте бойцов, хотя бы взвод. С моими людьми мне до утра не управиться.

–  Пришлю хоть роту. Дело это важное для всей нашей обороны. И машину прикажу выделить, чтобы с нефтебазы горючее привезли,

Зализный сразу ожил, преобразился. Глаза его озорно заблестели.

–  Разрешите действовать, товарищ полковник?

–  Действуйте, товарищ старший лейтенант.
– Канашов распрощался и уехал на свой наблюдательный пункт.

В полночь он позвонил Зализному.

–  Привезли снаряды, да вот беда: осколочно-фугасные.

–  А сколько их?

–  Выстрелов по двести пятьдесят - триста на каждое орудие.

–  Давайте, товарищ полковник. Пригодятся. Соломенные рубежи подготовили. И керосину достали.

–  Молодцы! Передай благодарность своим артиллеристам от меня.

–  Передам, товарищ полковник. Служим Советскому Союзу!

–  Завтра горячий день ожидается. По данным нашей разведки, немцы подтянули свежие танковые части.

–  Это они свежие, пока с нами не встретились. А встретятся - враз протухнут, товарищ полковник. Мы коммунисты и слово свое сдержим.

…Было далеко за полночь, но спать Канашов не мог. Предстояло новое сражение. Надо было продумать, как его вести, чтобы немецкие свежие силы и на этот раз не смогли прорвать линию обороны его дивизии. Ведь дивизия обороняла подступы к Сталинграду.

–  Близость цели прибавляет силы, господин генерал, - сказал Паулюс, вызвав в штаб армии Мильдера для получения нового приказа.
– Возьмите, ознакомьтесь с директивой, а затем подробней остановимся на задачах вашего танкового корпуса.

Мильдер углубился в приказ о наступления на Сталинград, В нем говорилось: «Русские войска будут упорно оборонять район Сталинграда. Они заняли высоты на восточном берегу Дона западнее Сталинграда и на большую глубину оборудовали здесь позиции. Поэтому немецкая армия при продвижении через Дон на Сталинград может встретить сопротивление с фронта и сильные контратаки на северном фланге.

Но в результате наших сокрушительных ударов последних недель у русских, возможно, уже не хватит сил для оказания решительного сопротивления…»

Мильдер встал, давая понять командующему, что он ознакомился с директивой.

–  Прошу, господин генерал, подойдите сюда, к карте, - попросил его Паулюс.
– Вам предстоит выполнить следующую задачу. Как только ваш танковый корпус пройдет плацдарм, армейский корпус обеспечит его южный фланг. Для этого вашему корпусу надо переправиться через реку Россошка между Ново-Алексеевской и Большой Роосошкой, занять холмистую местность западнее Сталинграда и, продвигаясь на юго-восток, соединиться с наступающими с юга подвижными соединениями соседней армии.

Мильдер смотрел на карту и читал задачу корпуса. Ему надо было овладеть центральной и южной частями Сталинграда, затем нанести удар с северо-запада, ворваться в северную часть города и захватить ее. Паулюс постукал указкой по карте и сказал:

–  На цепи холмов юго-западнее Ерзовки и южнее реки Большая Прачевая выставите заслоны для обеспечения от ударов с севера. При этом поддерживайте тесное взаимодействие с подходящим с запада армейским корпусом. День и время начала наступления будут указаны вам, господин генерал, в особом приказе. Итак, еще один решительный прорыв к Волге, и Сталинград падет. Помните, что ваш корпус действует на главном направлении. Он должен протаранить путь для всей шестой армии.

Мильдер не мог сдержать восторга.

–  О, наконец-то мы успешно завершим гениальный план фюрера. С падением Сталинграда и завершением операций на Кавказе русские непременно запросят мира…

Паулюс окинул изучающим взглядом Мильдера.

–  Прошу вас не увлекаться действиями танковых частей. На случай, если русские и попытаются отбросить нас от Сталинграда контратаками, нам не сдержать их одними танками. За вами наступают пехотные дивизии, и вы должны будете установить с ними тесную связь.

Как Мильдер ни восторгался высоким доверием, оказанным ему лично и его корпусу, однако он остался глубоко убежденным в том, что в приказе командующего имеются недостатки. Но гордость, самолюбие и дисциплина не позволяли ему не только говорить, но и намекать командующему об этом. «Конечно, все будет зависеть прежде всего от самих войск», - размышлял он.

Опыт борьбы на Восточном фронте заставил его думать и о том, что нельзя не считаться с противником. Он спрашивал самого себя: «Намерено ли советское командование удерживать Сталинград или оно сдаст нам город, как это случалось до этого со многими другими крупными городами?» И весьма затруднялся ответить на этот давно волновавший его вопрос.

На рассвете 21 августа после артиллерийского и бомбового удара, обрушившегося на позиции советских войск на левом берегу Дона у хутора Вертячего, 6-я армия Паулюса форсировала реку.

Танковый корпус Мильдера являлся ударным кулаком 6-й армии. Он повел стремительное наступление с захваченного плацдарма. К вечеру того же дня корпус вышел к Волге у села Рынок, севернее Сталинграда.

Так вот она, Волга, тот заветный рубеж, которого ему, Мильдеру, удалось достичь со своим корпусом!

Удар корпуса был направлен на Центральный вокзал. Сокрушительная сила танковой брони и огня сметала все на своем пути. Казалось, теперь ничто не сдержит этого удара и советские войска будут раздавлены и сброшены в Волгу.

Вслед за танками в Сталинград ворвались машины с немецкой пехотой. Солдаты и их командиры были уверены, что русские войска теперь наверняка сдадут город и что можно по праву победителей поживиться богатыми трофеями. Пьяные, они останавливали машины, соскакивали и начинали дикие пляски на улицах под губные гармошки, угощали друг друга сигаретами и шнапсом. Радости и ликованию немецких солдат не было границ.