Чтение онлайн

Лет тридцати пяти или чуть больше, стройная, изящная и миленькая вопреки (а может, благодаря) носу, похожему на туканий клюв. Широко расставленные искристые угольно-черные глаза, пышная шевелюра того же оттенка, кожа цвета свежемолотого мускатного ореха. Джинсы, кроссовки и белая куртка поверх огненно-оранжевого свитера.

Джейкоб вылез из машины – женщина выпрямилась. Окликнула его, когда он приблизился:

– Детектив Джейкоб Лев?

– Собственной персоной.

Рука ее была теплой и сухой.

Беджик на нагрудном кармане извещал: «Дивия В. Дас, доктор медицины, доктор философии».

– Рад встрече, – сказал Джейкоб.

Дивия скептически качнула головой:

– Может, еще пожалеете.

У нее был индийский акцент, мелодичный и неуловимый.

– Что, скверно?

– А бывает иначе? – Она помолчала. – Правда, такого вы еще не видели.

Подобно гаражу на Одиссей-авеню, дом выглядел давно заброшенным: потеки на стенах, мышиный помет, затхлая вонь.

Но очень светлый – в этом ему не откажешь. Архитектор расстарался, и сквозь огромные окна, нынче молившие о помывке, с трех сторон открывалась панорама неба и холмов.

Внизу насмешливо подмигивал город, укрытый вуалью смога.

Джейкоб думал, что всякий квадратный дюйм Лос-Анджелеса уже давно взят с боем. Ан нет.

Идеальное место для убийства.

Идеальное место для трупа.

Или, как сейчас, для головы.

Она покоилась точно посредине гостиной, щекой на потемневшем дубовом полу.

Ровно в двух футах от нее (рядом лежала рулетка) высилась зеленовато-бежевая горка, смахивавшая на слоновью порцию прогорклой овсянки.

Джейкоб взглянул на спутницу. Дивия кивнула – дескать, можно, – и он медленно приблизился к жуткому объекту, превозмогая шум в ушах. Кое-кто из его коллег, стоя над трупом, отпускал шуточки и грыз чипсы. Джейкоб повидал немало мертвецов, расчлененных в том числе, но в первый момент его всегда шибало. Под мышками стало липко, дыхание сбилось, он сглотнул тошноту. Подавил и мысль о том, что у милого еврейского мальчика, получившего образование в Лиге плюща (ну, почти получившего), кишка тонка для работы в убойном отделе. Так, все по порядку: формы, цвета, впечатления, вопросы.

Мужчина, от тридцати до сорока пяти, национальность неясна; темные волосы, нависшие брови, вздернутый нос, на подбородке дюймовый шрам.

Обезглавливание проведено по линии, где шея переходит в плечи. Если не считать рвотную массу, пол чист. Ни крови, ни мозгового вещества, ни фрагментов кровеносных сосудов, сухожилий и мышц. Обогнув голову, Джейкоб присел на корточки и разглядел, в чем дело: шейная рана запечатана. Никаких рваных краев – кожа туго стянута, будто шнурком. Под давлением жидкости и трупных газов вздувшиеся ткани разгладились и теперь напоминали пластик. Кладезь мыслей превратился в мешок с гнилью.

Крысы его не тронули.

Джейкоб перевел взгляд на зловонную кучку в двадцати четырех дюймах слева. Она сюрреалистически поблескивала, словно прикольная имитация, выловленная в корзине с товарами за девяносто девять центов.

– Зелень говорит о желчи, характеризующей очень сильную рвоту, фонтанирующую. Я взяла образцы на анализ, а когда вы закончите, соберу всё. Хотелось, чтобы вы увидели первозданную картину.

– Фонтанирующая рвота изверглась в одну аккуратную кучку, – сказал Джейкоб.

Дивия кивнула:

– Никаких брызг, луж и сгустков.

Джейкоб встал и попятился к двери. Отдышался. Вновь посмотрел в окно.

На многие мили – небо и холмы.

– А где его остальное?

– Хороший вопрос.

– Это всё?

– Вам не угодишь, – сказала Дивия. – Спасибо, что не ступня.

– Как же он блевал, если у него желудка нет?

– Тоже прекрасный вопрос. Учитывая отсутствие брызг, можно предположить, что рвало его в другом месте, а потом рвотную массу вместе с головой доставили сюда.

– Для красоты, – сказал Джейкоб.

– Лично я предпочла бы ковер. Но о вкусах не спорят.

– Как заделали рану?

– Три из трех, детектив Лев.

– Значит, я не проглядел мелкие стежки.

– Я тоже не заметила. Конечно, надо рассмотреть подробнее.

– Кровь?

– Всё на виду.

– Я не вижу крови.

Дивия покачала головой.

– Никаких капель от двери.

– Никаких.

– И снаружи ничего.

Дивия вновь покачала головой.

– Все произошло в другом месте, – сказал он.

– Пожалуй, разумное заключение.

Джейкоб кивнул. Взглянул на голову. Открытые глаза, раззявленный рот. Век бы не видеть.

– Давно она здесь?

– Меньше суток. Я приехала в час пятьдесят ночи. Патрульный сбыл ее с рук и укатил.

– Имя его спросили?

– Крис… что-то на «х»… Хэмметт.

– Он сказал, кто его вызвал?

Дивия помотала головой:

– Мне не докладывают.

– А кто еще сюда наведывался?

– Никто.

Джейкоб не был ярым фанатом следственной процедуры, однако ситуация быстро превращалась из странной в тревожную.

Он глянул на часы: без малого десять. Дивия Дас была свежа и вовсе не походила на женщину, которая одна-одинешенька восемь часов трудилась на месте преступления.

И тоже рослая, отметил Джейкоб.

– Сейчас угадаю, – сказал он. – Особый отдел, да?

– Я исполняю любые приказы коммандера.

– Мило, – сказал Джейкоб.

– Стараюсь.

– И очень желательно, чтобы дело не получило огласку, так?

– Да, Джейкоб. Очень желательно.

– Маллик сказал, меня взяли из-за моей биографии. Что тут такого еврейского?

– Идемте, – позвала Дивия.

От заброшенной кухни без всякой утвари веяло пятидесятыми: посудные шкафчики и столешницы из дешевой древесины, покоробившейся и по краям расщепившейся. Видимо, под воздействием влаги, хотя плесенью не пахло. Наоборот, воздух казался очень сухим.

В центре самой длинной столешницы был выжжен знак.

Черные обуглившиеся буквы.

– Вам что-нибудь говорит, – сказала Дивия Дас.

Утверждая, не спрашивая.

– Цедек, – ответил Джейкоб.

– В смысле.

– В смысле «справедливость».

Джейкобу, который планировал иначе провести выходной, пришлось фотографировать место происшествия на мобильник.

– Перед вашим приездом я тут все запечатлела, – сказала Дивия Дас. – Буду рада поделиться, если у вас не выйдет.

– Премного благодарен.

Джейкоб сфотографировал голову, блевотину и знак на кухне. Из-за своей уединенности дом снаружи казался больше. Кроме кухни и гостиной в нем еще были средних размеров спальня, смежная с ванной и биотуалетом, и небольшая студия: стеллаж, грубая деревянная столешница, выступавшая из стены, и панорамное окно с видом на восточный склон.