Чтение онлайн

— Понимаете…

Его загорелая кожа посерела от страха. Сора с возрастающим удивлением наблюдала за переменами, которые творились с Мацуши — прежде бойкий, лучезарный, он вдруг стал походить на измученного раба.

— Что такое? Говори, — приободрила его Сора.

— В прошлый раз мы послушались вас. Пришли в дом, как было сказано. И некоторые даже… Работали там, но потом, — Мацуши стал заикаться, — господин велел нам уйти. Он был крайне зол.

— Зол?

— Да, госпожа. Он сказал, что нам не стоило приходить. Добавил, что мы должны слушать только его.

Руки Мацуши суетливо мяли тряпку, взгляд бегал из стороны в сторону.

— Господина сейчас нет в поместье. Делами занимаюсь я, — отчеканила Сора.

Неслыханная наглость — ставить под сомнения решения законной жены касаемо домашнего хозяйства. Сора знала, что должна подчиняться мужу во всех вопросах, но то, что касалось быта… Она нахмурилась.

— Я и только я, — повторила Сора. — Решаю, кто будет работать в доме. Поэтому, Мацуши, собери тех же девушек и приведи обратно. И сам тоже приходи.

Видя его испуг, она мягко заметила:

— Обещаю, вам ничего не будет за нарушение приказа господина. Я об этом позабочусь.

Мужчина мелко закивал. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но не решался.

Сора вздохнула.

— Говори, что не так.

— Понимаете, — зачастил Мацуши. — Девушки тоже не особо хотят… Работать в поместье.

— Почему? Работа не тяжелая, — удивилась Сора.

Прислуживать в доме — мечта всех деревенских жителей. Нет ни палящего солнца, ни ветра, ни жалящих насекомых.

— Им не по себе там, — выдавил Мацуши. — Болтают всякое…

— Что?

— Разные глупости, госпожа.

— Пересказывай, — велела Сора.

«Не глупости это вовсе», — с досадой подумала она. — «А самая настоящая правда. Поместье населяет нечистая сила, призраки, духи… Зло».

— Кто-то из девушек видел женщину в саду, а потом она пропала. Еще, — набравшись смелости, заговорил Мацуши. — Ночью кто-то пробрался в спальню и пытался задушить Аи. Бедняжка еле отбилась. Устроила истерику…

— Когда это произошло?

— На второй день, госпожа.

Тогда Сора уже лежала в постели, отравленная ядом. Ее мучили кошмары и болезнь, грызущая тело изнутри.

Пальцы сами потянулись к браслету, огладили камень. Идея, нелепая и безумная, посетила голову — если нефрит помог ей, стало быть, мог помочь и другим? Но откуда у бедных деревенских жителей возьмутся украшения с благородным камнем…

— Пусть приходят, — повторила Сора. — И не о чем не беспокоятся. Так и передай: госпожа сказала, что их никто не посмеет тронуть.

Мацуши низко поклонился.

— Долгих лет вам, госпожа, — пробормотал он уже в спину уходящей Соре.

Не особо заботясь о правилах приличия, она задрала подол кимоно, что само по себе уже было величайшим проступком, залезла на Чикару и выпрямилась, обозревая окрестности.

Мацуши все еще стоял, склонив голову и прижав руки в груди. Вдалеке, на зеленых полях темнели крохотные точки — местные защищали от вредителей свое главное сокровище: ростки риса.

«Эти люди не заслужили жить в страхе», — Сора направила лошадь в сторону поместья. — «Жить, опасаясь зайти в лес, хоронить своих близких».

Пусть судьба к ней немилостива, пусть муж сторонился ее, пусть поместье и лес за ним скрывало тайные, мрачные секреты — Сора готова принять все, что отмерено. Люди, что жили здесь, отныне находились на ее попечении.

«Женщина и природа — две союзницы. Только они способны украсить собою все вокруг: как отнять, так и одарить», — учила Айко.

Погладив Чикару по густой гриве, Сора помчалась в свой дом.

Поместье укоризненно смотрело на нее темными проемами — сёдзи, как и приказала Сора, раздвинули, и теперь дом словно выворачивал наружу свое нутро — гадкое, пустое, пыльное.

Чикара замедлила свой шаг — лошадь волновалась, очевидно, чувствуя то же, что и хозяйка.

Страх.

Он вползал в душу подобно змее, холодил внутренности и заставлял волоски на коже вставать дыбом. Дикий, неумолимый, животный страх.

Сора погладила Чикару по шее, прошептала:

— Тише, тише. Все хорошо.

Ответом послужил тихий храп. Послушавшись хозяйку, Чикара ровным шагом вошла во внутренний дворик, где поджидал Акио. Кустистые брови старика сошлись почти на переносице, сухие губы сосредоточенно жевали травинку.

— Вернулись, — констатировал он.

Сора изумленно взглянула на него.

— А не должна была? — спросила она, спрыгивая с лошади.

Лицо Акио, и без того хмурое, вытянулось. Он несколько раз моргнул, не веря своим глазам, а потом брезгливо промолвил:

— Госпожа… Разве ж положено себя так вести? Вы же благородных кровей.

— У меня такая же кровь, как и у всех. Красная, — ответила Сора. — И проливается она легко. Верно?

Старик промолчал. Сказать ему на это было нечего, потому он нехотя признал:

— Думал, вы решили сбежать.

— А разве возможно? — усомнилась Сора.

Каждый раз, когда возникала мысль о побеге, что-то внутри нашептывало, предупреждало, что она не сможет.

Акио покачал головой.

— То мне неведомо. До вас никто не пытался.

«До вас».

Не составило труда понять, о ком он говорил.

— Кумико, бабушка моего мужа, — Сора старалась говорить спокойно, но голос дрожал при упоминании бедной женщины. — Она не пыталась сбежать?

Акио снова покачал головой. Этот жест выглядел печальным, в мутных глазах появилось что-то похожее на тоску.

— Нет. Она только за садом ухаживала. Пыталась взрастить свои любимые камелии… Но на этой земле ничего не цветет.

— Тем не менее, камелии зацвели, — удивленно напомнила Сора.