Чтение онлайн

— Я предлагаю встретиться, чтобы прогнать сырую версию и проверить функционал, — сказал Энор в конце. Его голос звучал ровно, но в паузе я уловила напряжение. — Полагаю, что на Елимас ты не прилетишь?

— Нет, я не могу, — отказалась. — Мои мужья работают, одна я не полечу, да и дел у меня много.

— Даже интересно, что за дела могут быть у такой женщины, как ты, — ухмыльнулся Энор и его зеленые глаза вспыхнули.

Чертов извращенец! — подумала я, стараясь скрыть дрожь в руках. От мысли, что мне нравится его наглость, и голос, и взгляд — старалась отмахнуться. Это все ужасно неправильно что по кхарским меркам, что по земным!

— Что ж, я сам прилечу на Харту к концу недели. Сообщу место встречи, Юля, — он назвал меня по имени не в первый раз, но только сейчас я поняла — я впустила его в свой ближний круг. Просто замечательно!

— Хорошо, Энор, — не осталась я в долгу. Если Новски думал смутить меня, то ошибся. Я тоже умею играть грязно. — Буду ждать твоего сообщения. До встречи.

Связь прервалась. Я сидела, глядя на потухший экран, и пыталась отдышаться. Весь разговор прошёл в состоянии предельной концентрации и какого-то извращённого возбуждения. Я чувствовала себя так, будто только что сошла с ринга.

— Что это было, Ю? — голос Саратеша прозвучал прямо за моей спиной, низкий, сдавленный, полный сдержанной ярости.

Я вздрогнула, обернулась. Муж стоял в дверях, залитый лучами Кхарского светила, которые играли на его торсе. Феерии на его коже пылали холодным серебристым огнём.

— Ой… — вырвалось само собой. — А я тут…

— Просто разговор о «Голосе»? — он сделал шаг вперёд. Комната будто уменьшилась в размерах. — Совершенно деловой?

Его гнев был физически ощутим, и вместо страха во мне ответно вспыхнуло что-то горячее и непокорное. Мы всегда решали свои конфликты так — переводя слова в язык тела, гнев — в страсть.

— Да, — ответила я, поднимая подбородок. Ну и что, что перешли на «ты»? Назвали по именам? Пустяк. Для землянки — да. Для кхарки — пиздец.

— Пообедаем? — спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему. Мой голос прозвучал неестественно бодро.

— Поужинаем, да, — Саратеш остановился в метре от меня. Его взгляд скользнул по моим губам, шее, опустился ниже. Только тогда я огляделась — за окном пылал багряный закат. Как я не заметила, что проговорила весь день?

— Иди ко мне, — поманил меня пальцами Сар, а в голосе столько напряжения и… возбуждения?

— Прям к тебе? — сделала маленький шаг и тут же была схвачена его крепкими руками. Взвизгнула, но за шею мужа схватилась.

— Как там говорит Гросс?.. — Сар провёл ладонью живой руки по моей заднице, и шлёпок прозвучал гулко, отдаваясь жгучим, унизительным, возбуждающим теплом. — Тебя надо наказать?

И вопреки всему: стыду, неожиданности, ярости — я почувствовала, как влага мгновенно проступила между ног. Саратеш в сексе всегда был другим. Не таким прямолинейно-агрессивным, как Ильхом. В нём была какая-то… природная, естественная нежность. И сейчас, вися на его плече, ощущая каждый мускул его тела, его гнев и эту запретную, порочную нежность в прикосновениях, я поняла — ночь будет особенной.

— Я тебя люблю, — пропищала я ему в спину.

Ответом стал ещё один шлёпок, уже сильнее. Не больно, скорее волнующе. Звучно, властно, утверждая его право.

Сар почти бросил меня на широкую кровать. Я уже сама рвала с себя одежду, дрожащими пальцами стягивая футболку. Возбуждение пульсировало в висках и глубоко внизу живота густым, сладким томлением.

Саратеш лишь хмыкнул, что-то нажал на комме. Свет погас, погрузив комнату в кромешную тьму. Потом раздался мягкий шорох ткани — он стягивал с себя майку, шорты. Во мраке комнаты загорелись только его феерии — призрачные, серебристые линии, очерчивающие мощный торс, бицепсы, бёдра. Он был похож на ожившую звёздную карту, на опасное, прекрасное существо из ночных кошмаров и фантазий.

— Сар, а мы… Ильхома не дождёмся? — пробормотала я, видя, как он разминает шею, и позвонки хрустят с угрожающим звуком. — Может, вместе… поговорим?

— Гросс позже присоединится к… разговору, моя сладкая, — его голос был низким рыком. — А сейчас только ты и я. И мое недовольство.

Он сократил расстояние одним стремительным шагом. Его руки — одна живая, одна холодная — схватили меня за лодыжки и резко подтянули к краю кровати. Я ахнула, когда мои ноги свисли, а попа оказалась на самом краю.

— Ты говорила с ним целый день. Его имя, его слова были в твоей голове. Теперь здесь буду только я. Ильхом. Наши имена. Наш запах, — шептал Сар между вздохами.

Я ждала грубости, но Сар удивил меня. Горячие, влажные губы коснулись моего живота, оставляя след из поцелуев и лёгких укусов, от которых по коже бежали мурашки. Он опускался ниже, бормоча что-то сквозь зубы о непослушной жене и «том ублюдке Новски», чьё имя звучало как проклятие.

Потом голова Саратеша оказалась между моих бёдер. Первое прикосновение языка к сверхчувствительному местечку заставило меня выгнуться и застонать. Это был не просто ласка. Это было исследование, анализ, пытка. Он водил кончиком языка кругами, потом быстрыми движениями, потом снова сосредотачивался на одном месте, заставляя меня дёргаться и хрипеть. Его живая рука держала моё бедро, вдавливая в матрас. Другая протезированная скользнула ниже, между моих ног. Холодные пальцы нащупали влажный, пульсирующий вход и без предупреждения вошли внутрь.

Я вскрикнула, но крик превратился в стон, когда его пальцы начали двигаться — медленно, глубоко, выверенно, попадая точно в ту точку, от которой всё внутри сжималось в тугой, болезненно-сладкий узел.

— Пожалуйста… — выдохнула я, уже не в силах мыслить. Я была на грани, каждую секунду готовая сорваться в пучину, но Саратеш не давал. Он отступал, замедлялся, менял ритм, доводя до исступления.

И в тот самый момент, когда сознание мутилось, я почувствовала другое прикосновение. Холодное, влажное от моих же соков. Палец его протеза обвёл тугую, запретную розочку моего ануса.

— Сар… — застонала я, и в этом звуке было всё: шок, страх, предвкушение.

— Расслабься, Ю, — его голос прозвучал прямо у моей промежности, опаляя горячим дыханием.

И он вошёл медленно, преодолевая сопротивление. Боль была, но она тонула в море переизбытка ощущений, в диком возбуждении, которое Сар так долго взвинчивал. Это было непривычно, странно, порочно. Его палец двигался внутри, растягивая, готовя, а его язык продолжал свою сладкую пытку у меня спереди.

— Иди ко мне, — наконец сказал Сар, поднимаясь.

Я перевернулась, чувствуя, как дрожат все мышцы. Ползла к нему на четвереньках, как послушная сука. Саратеш уже полулежал у изголовья, его член стоял твёрдым, тёмным силуэтом на фоне светящихся феерий. Он поглаживал себя, и в этом жесте была такая животная, уверенная власть, что у меня перехватило дыхание.

Я перекинула ногу через него, ощущая, как его горячий, твердый член скользит по моей промокшей, разгорячённой промежности.

— Да! — сорвалось с губ, когда Сар наконец вошел, заполнив меня одним длинным, мощным толчком. Это было облегчение и новая пытка. Я была на пределе, каждый нерв кричал о разрядке.