Чтение онлайн

Собрались все, даже Райд угрюмо нахохлился на стуле подальше от меня — осунувшийся, хмурый, выцветший настолько, что больно было смотреть. От симпатичного весельчака и балагура с отлично подвешенным языком осталась одна бледная тень. Вспомнился наш с ним шутливый разговор о том, что любовь сделает его унылым и молчаливым, и стало совсем грустно. Лучше бы это действительно была любовь, а не… вот такое.

На моего мужа Райд поначалу поглядывал с опаской, но Стьёль реагировал на его присутствие совершенно спокойно, и бывший сын кесаря вскоре успокоился.

— Прошу прощения, что заставил высокое собрание ждать, — Даор вплыл в комнату последним и изящно склонил голову в знак извинения. — Вынужден был…

— А можно без прелюдий? — оборвал его Виго, тоже, очевидно, терзаемый любопытством. — Он заговорил?

— Поначалу не хотел, — Алый Хлыст слегка улыбнулся и, пожав плечами, опустился на свободное кресло. — Но когда ознакомился с расшифровкой того послания, которое оказалось в руках у Пыли Дорог, и понял, что это не фальшивка, сначала долго и весьма истерически смеялся. А уж потом, когда ему сообщили, что пообщаться с ним желают островитяне, и если он не принесет нам пользы, то мы отдадим его им, не то что заговорил — запел! Наши друзья с юга очень не любят воров, особенно тех, которые покушаются на реликвии, и Нарамаран предпочел мирную беседу с нашим следователем и перспективу гуманной казни разговору с тамошними палачами.

— Какие мы все-таки человеколюбивые, — хохотнул Гнутое Колесо. — Бардраба от страшной казни спасли, теперь вот этого.

— Предлагаете пустить слух среди преступного сообщества, что в Вирате казнят не больно? — со смешком отозвался Авус.

— Да ну вас с вашими шуточками, — не выдержала я. — Даор, рассказывайте уже! Что ему все-таки понадобилось от Рины и всех нас?

— Оказывается, причиной охоты за нашим алмазом неграненым стала обыкновенная недостоверность информации.

— То есть? — хором спросили несколько голосов.

— Все до смешного просто, друзья мои. Пыль Дорог получил этот документ случайно, еще в дни своей шпионской деятельности, забрав у своего тогдашнего хозяина. Тот человек увлекался загадками прошлого, особенно смутным периодом истории Преты, многое знал о подполье тех времен, разговаривал с кое-какими очевидцами. То есть теоретически он имел возможность владеть некими уникальными, по-настоящему ценными артефактами и документами того времени. И Нарамаран был уверен, что Айрик, ударившись в бега, прихватил определенную ценность. Там действительно была мутная история с пропажей документов, но сейчас найти концы уже невозможно, ведь бывшего хозяина Айрика давно казнили за измену. Наш злодей считал этой ценностью откровения бога, в которых содержался ключ к божественной же силе.

— И зачем ему все это? Власти над миром захотелось? — мрачно спросила я.

— Зачем над миром? Нет, всего лишь над Претой. Виго определил правильно, источником такого настроения Нарамарана и уверенности в том, что у него есть права на Золотой Ковер, являлась его мать. Оскорбленная женщина пыталась сделать из сына оружие, которое могло бы отомстить за ее сломанную жизнь. Она не учла только одного: Нарамаран все-таки рос в Прете, не в той среде, к которой привыкла островитянка, а полностью исключить влияние окружения она, конечно, не могла. В результате он не очень-то рвался мстить за нее: считал, что отец хоть проявил излишнюю грубость и мог решить дело мягче, но был в своем праве, когда взял понравившуюся женщину наложницей. Но островитянка убедила сына в его исключительности, и вместо мести он начал искать власти.

— Мне почудилось, или ты вправду восхищен ей? — растерянно вскинул брови Гнутое Колесо.

— В какой-то мере, — спокойно пожал плечами Даор. — Вряд ли эта несчастная знала, чем обернется ее ненависть, но она достойна уважения за упорство, хитрость и методичность в достижении цели. Полагаю, это была женщина исключительной воли и характера. Досадно, что ее жизнь окончилась так глупо. Да и сын у нее получился неплохой, упорный и сообразительный. Его даже можно назвать умным человеком, только ум его, увы, не соответствовал целям: отличный толковый исполнитель, но весьма посредственный политический стратег. Он решил действовать миром и довольно быстро сумел привлечь внимание отца, а после заслужить его интерес и даже определенное доверие. Не исключено, что Матиритам действительно был не прочь видеть своим наследником именно этого внебрачного сына, но этого мы уже никогда не узнаем. Стройный план Нарамарана разрушила его мать: видя, что первоначальная идея не принесла плодов, она предпочла вспомнить то, чему училась на родной земле.

Предположения Виго полностью оправдались. Секрет островитян, собственно, состоял из двух частей. С одной стороны, они действительно знали о Хаосе и знали, как можно научиться им пользоваться. Но почти никогда к этому не прибегали: никаких серьезных, важных вопросов так решить было нельзя, а с мелочами они предпочитали бороться своими силами.

А с другой стороны, они умели отводить большие беды. Для этого требовалась кровь — и жертвы для договора с богом. И именно к этому способу прибегла в итоге мать Нарамарана. Судя по всему, женщина все же привязалась к своему сыну, а потому решила помочь ему. Правда, метод выбрала не совсем подходящий: обменяла покровительство и помощь бога в войне, апогей которой пришелся на битву при Тауре, на жизнь своего обидчика и свою жизнь.

После смерти отца Нарамаран бросил все дела и помчался в Прету, где со злостью обнаружил, что основные фавориты давно уже определились и без его участия, а про молодого амбициозного дана никто из сильных мира сего не вспоминал. Больше того, нашел послание от матери, тоже к тому моменту умершей, что именно ее стоит благодарить за подобный исход.

Махать кулаками после драки и ругаться было уже не на кого. Он запоздало сделал вывод, что в одиночку власть не получишь и уж тем более не удержишь, но зато мать в своих признаниях подсказала новый способ решения проблемы: вмешательство бога. Однако для этого нужно было научиться пользоваться силой, а значит, пришлось отправиться на острова. И он разобрался, выучился, обрел покровителя — того самого, который приходил к Митию.

Только Нарамаран оказался гораздо менее осторожным и предусмотрительным человеком, нежели Тень Камня, а потому обещал богу помощь в обмен на место на Золотом Ковре. Попался глупо: не оговорил ни срок собственной службы, ни срок получения Золотого Посоха.

Ошибку свою он в итоге осознал, даже пытался исправить и найти способ избавиться от обязательств. Перелопатив массу легенд и мифов островитян, он пришел к выводу, что на их призывы всегда откликается одно и то же божество. Обжигающий Глину. Правда, открытие это ему ничем не помогло: все источники утверждали, что договор нерасторжим.

В Далене, в гостевом доме «Большая крыша» претец оказался случайно. После бегства с островов, когда его едва не поймали на месте преступления, — а изучение Хаоса теми, кому это не разрешалось старшими, каралось смертью, — он бездумно скитался по миру, изучая украденные записи и продолжая осваивать силу Хаоса. В тот момент как раз получил приказ от своего божественного покровителя отправляться в Вир, и волей случая путь его пролег той же дорогой, что у Ярости Богов.

В прежние годы он неплохо знал Айрика Пыль Дорог, тогда еще претца с совсем другим именем. Дочь его он узнал по приметной и необычной старой лире, а после, понаблюдав за ней, пришел к выводу и о явном внешнем сходстве.

Он, конечно, сразу вспомнил историю с пропавшими документами, сам себя убедил в правильности подозрений. Больше того, он решил, что Ив прихватил с собой девушку по той же самой причине. Нарамарану слишком хотелось верить, что из ситуации, в которую он сам себя загнал, имеется выход. Обрести силу независимо от покровителя и избавиться от него — призрачный, но все же шанс.

Пожалуй, самой интересной новостью, которую мы узнали от пойманного дана, было объяснение сути защиты, которую дала Вирате Идущая-с-Облаками до совершеннолетия будущего кесаря. Собственно, именно из-за этой защиты его покровитель не мог толком связаться с местными обитателями и всерьез на них повлиять, способный добраться на этой земле только до некоторых островитян или их потомков вроде Мития.